— Ева, а куда делся тот артист, который тебе названивал?
— Мама, знаешь, кого он играл в театре?
— «Кушать подано»?
— Хуже, он играл Геббельса.
Нехорошо, что вечерами дочь сидит дома в одиночестве. Никаких встреч со взрослыми людьми. Не ходить же ей на дискотеку? Нина Мартьяновна недавно посмотрела телепередачу под названием «Для тех, кто хочет спросить, но не знает о чем». О чем спросить дочь, родительница знала:
— Ева, у тебя была подружка из девятого класса. Кажется, Шельма.
— Сельма, — поправила дочь.
— Хорошая девочка, тихая, отличница, не курила, пива не пила... Где она?
— В роддоме.
— Пошла... работать?
— Двойню родила.
Нина Мартьяновна осеклась. Она не числила себя ни в старых, ни в пожилых. Но сейчас поняла, что она и то и другое, поскольку молодежь ей показалась чуждой. Ей следовало произнести какие-то нравоучительные слова, но их не было. Девятиклассница родила двойню...
Уловив смятение матери, Ева спросила ехидно:
— Мама, что-то хочешь сказать?
— Ева, надо жить в формате.
— В каком, мама?
— В формате экстрима счастья.
— Не поняла...
— Ева, я хочу, чтобы ты дождалась свого счастья или построила его.
— Мама, счастье не строят и не ждут: счастье заманивают.
Нина Мартьяновна почувствовала чугунную усталость. Нужна какая-то отстраненность, чтобы вздохнуть и подумать.
— Ева, я схожу к соседке.
Она ушла. Дочери это было кстати. Ей хотелось померить обновку без матери. Удлиненные трусики с разрезами по бокам, с кружевами и бантиками. Она залюбовалась собой перед зеркалом...
Звонок в дверь отвлек. Видимо, мама забыла ключи. Ева отомкнула замок и распахнула дверь...
На пороге стоял человек. У него были фигура, лицо, бородка... На него даже было наброшено одеяльце. Но Ева ничего этого не видела, потому что смотрела ниже — она впервые зрела голого мужчину в натуре и так близко.
— Девушка, журналы есть?
— Глянцевые...
— Сойдут!
Глава 8
Вечерние, уже почти ночные улицы казались белесыми. Доза на кладбище уже не придет, дежурства нет, идти спать в такую светлую ночь — грех. Да еще дворничиха.
Она вызвала в нем эту самую недоупокоенность. Или же организм требовал кофе?
Кафе им попалось, но в котором пили больше спиртное. Оно называлось «Зайди сюда». Они и зашли.
Сели за столик и заказали две чашки кофе. Официантка ничего больше не спросила и не уточнила — просто исчезла. За соседний столик сели два парня, которые сразу затеяли спор по поводу дворничихи Татьяны.
— Это Розетка.
— Охренел? Розетка выше ростом.
— Смотри на задницу, у Розетки шире.
— А глянь на ее козла. Светлые кудри после завивки. Херувим.
Палладьев встал и шумно вздохнул.
— Игорь, не надо, — на все кафе попросила Татьяна.
— Я только главному ногу прострелю, — тоже громко сообщил опер.
Главный тоже встал: выбритая до блеска голова, на которой остались кустики черных волос, выглядевшие грязью. Опер тряхнул плечами. Его куртка распахнулась, обнажив кобуру с пистолетом.
— Командир, извини, — сказал бритоголовый, утаскивая приятеля из кафе.
Палладьеву оставаться здесь тоже не хотелось, но кофе уже принесли — растворимый, со сгущенкой, теплый... Пришлось пить... Он разглядывал ее лицо. Нет, не лицо, а глаза-Нет, не глаза, а их взгляд: будто только что проснулась и увидела его... Но не удивилась, а обрадовалась. Палладьев представил, что такой взгляд был бы у ожившей статуи.
Они вышли на улицу. Белесая ночь стала молочной. Деревья в парке темнели неуверенно. Идти обратно к машине не хотелось — она так и осталась стоять у кладбища.
— Татьяна, ты замужем?
— Кто дворничиху возьмет...
— Всех берут.
— Да, но берут женщин своего круга.
— Берут за характер, внешность, по любви.
— Но из своего круга. Глянь на ту березку.
— Ну, кривая...
— Недоразвитая. А почему?
— Жучок ее съел.
— Нет. Смотри, как она далеко от других берез.
— Ну и что?
— Березка ушла от своего круга. Да неужели не знаешь примеров из жизни?
Опер покопался в памяти. Был интересный пример: майор Садков два года скрывал, что женился, — стыдно было признаться, что супруга шьет на фабрике кальсоны. Капитан Симочка из информационного отдела трижды была замужем, и все за начальниками.
— Игорь, у моей бывшей подружки был бойфренд. Так он ей так и сказал: я тебя трахаю, потому что ты — крупный менеджер.