Почесав затылок, Хмыров продолжил:
— Придется вам, гражданочка, задержаться для дачи показаний! А ваши вещи являются вещественными доказательствами, и я обязан их у вас изъять для передачи следователю.
— Вы в своем уме, капитан?! У меня через полчаса поезд! У меня путевка в санаторий сгорит! — чуть не плача, закричала Манская.
— Ничего не знаю. По закону так положено. Совершено преступление, мы обязаны его зарегистрировать и провести расследование. А вдруг мы преступницу задержим? Вы уедете, а кто ее опознавать будет?! Царь Борис?! А может, Пушкин?! Поедете в свой санаторий позже, через месяц.
— Товарищ капитан! Вы думайте, что говорите? Кто мне отпуск даст? И кто мне даст другую путевку? Я же ее два года ждала!! И билеты пропадут! Вам, я вижу, наплевать и на мое здоровье, и на мои проблемы!
— Проблемы мы сами себе создаем, гражданочка. Зачем вы незнакомому человеку оставили свой чемодан? Где была ваша голова? О чем вы думали?
— Где ваш начальник?! У меня поезд через тридцать минут отходит! Я буду жаловаться. Отдайте мне мой чемодан! Вы не имеете права меня задерживать. Ищите лучше преступницу!
— Ладно. Так и быть. Уговорили! В милиции тоже люди работают, а не чурбаны неотесанные. Вот вам бумага и ручка. Напишите объяснение, как все было. Оставьте домашний адрес и телефон. Кроме того, напишите адрес санатория. На всякий случай. А ты, Борис, сделай опись вещей и укажи их стоимость со слов гражданки Манской, а потом отдай их владелице под сохранную расписку, — распорядился капитан, а сам обреченно подумал: «Если поймаем Маруську — получу от начальства нагоняй за свою доброту. И следователь мне не простит, что отпустил потерпевшую. Неужели на пенсию капитаном уходить? Обидно. Всю жизнь в милиции. Тридцать лет, как один год».
Тяжело вздохнув, дежурный обратился к пострадавшей:
— Все оформим, и можете ехать в свой санаторий.
— Спасибо, капитан. Я чувствовала, что вы добрый человек, — обрадованно сказала Манская.
— Вон, старшину благодарите. Если бы не он, то вы точно бы остались и без вещей, и без курорта, — ответил Василий Иванович.
Манская благополучно уехала на юг, а Маруська Фартовая, не зная о том, что чемодан возвращен владелице, приехала туда, куда ей было надо. Поселок Дар-гора у жителей города пользовался дурной славой. Здесь жили в основном браконьеры, тунеядцы, жулики разных мастей и другой криминальный элемент. Милиция и обыватели старались без необходимости не совать свой нос в это змеиное логово. В лучшем случае там разденут до нитки, изобьют безо всякой на то причины, а в худшем варианте отправят на тот свет. Уголовный розыск как-то раз поселил там своего агента Ваську Рваного с криминальным прошлым, чтобы тот втерся в доверие к ворам и сообщал, куда надо, информацию. Изуродованный труп филера через две недели нашли в Волге без ушей и с отрезанным языком.
Но вернемся на вокзал. Закончив дебаты с Манской, капитан Хмыров пошел к начальнику линейного отдела милиции майору Пустовалову и стал просить отгул.
— Сергей Николаевич! Фартовая объявилась. Только что чемодан увела и сдала в камеру хранения. Чемоданчик я потерпевшей вернул. Она по путевке в Сочи уехала. Нужно засаду сделать и Маруську изловить. Это шанс! Она за чемоданом обязательно придет. Только вот когда, это вопрос! Но в ближайшие дни обязательно заявится. У меня три выходных после дежурства. Дайте мне пару отгулов. Я ночей спать не буду, но эту стерву схвачу за шиворот. Вам ли не знать, сколько она нам нервов попортила и висяков подкинула.
— Хорошо, Василий Иванович. Подменим тебя, если что. Действуй! Только смотри в оба. Эта бестия хитра и осторожна. Не упусти!
— Постараюсь, Сергей Николаевич. Будем со старшиной Карагодиным по очереди постоянно в камере хранения находиться, если вы не возражаете.
— Какие могут быть возражения? Вперед и с песней!
Ляхова ни слухом ни духом не ведала об этом разговоре. Она остановилась у знакомой воровки Нюрки Хрипатой. Та была шмарой марвихера Сеньки Шустрика, который одно время жил у нее. Но в прошлом году карманника в трамвае за руку поймали оперативные работники милиции, когда тот чистил карманы пассажиров, и на пять лет отправили за решетку. Теперь Хрипатая жила одна и обрадовалась старой знакомой:
— Какими судьбами, Манечка?! Где пропадала так долго?
— Где надо! Здорово, Нюра! Я у тебя немного поживу? Можно?
— Почему нельзя? Я тебе всегда рада. Ты же знаешь, Сеню посадили. Недавно легавые облаву делали! Многих загребли! И Яшку Кудлатого, и Верку Сопатку, и Жору Меченого, и еще многих. Меня тоже чуть не повязали, но против меня у мусоров улик не оказалось, и они меня отпустили.