Пока суд да дело, а оперативностью наша доблестная милиция никогда не отличалась, прошло время. Сыскари начали шерстить астраханский поезд, искали по приметам преступницу с чемоданом, на которую указали десятки зевак, видевших, как она садилась именно в этот состав. В конце концов поиски результатов никаких не дали.
Внимательная проводница с трудом вспомнила пассажирку, которая вышла на первой станции. Пока сыщики вернулись на эту станцию и ловили ветер в поле, утекло немало воды. Маруся тем временем спокойно, без всякой нервотрепки, ни минуты не задерживаясь, поймала попутную машину, на которой возвратилась в Волгоград на другую станцию. Там она купила в кассе билет и села в проходящий поезд, следовавший из города Ростова в славный город Саратов. Все было рассчитано до мелочей, до минут. У Маруси в дамской сумочке всегда лежало расписание пассажирских поездов дальнего и ближнего следования. Плутовка плевала в потолок и размышляла о том, как она ловко обвела милицию вокруг пальца: «В этом направлении меня никто искать не будет! Менты рассудят: «Она — мошенница! Значит, про Саратов мамаше явно наплела, чтобы запудрить нам мозги». Искать меня будут в поезде, в который я залезла с чемоданом. Меня видело много народу. Пусть там ищут! А если даже кто-то видел, как я сошла с поезда, то это не так страшно. Время упущено. Куда я направила лыжи, одному богу известно. Мой поезд «ту-ту!», как говорится, давно ушел! И я опять сделала ручкой «до свидания» моим друзьям в синих шинелях!»
Такие «загогулины» Ляхова выделывала не раз и не два в разных городах Советского Союза.
В Саратове Маруся первым делом пошла к знакомому скупщику краденого Михайлову Василию Михайловичу, которого все звали дядей Васей или просто «Михалычем». Барыга жил недалеко от вокзала в маленьком домишке с камышовой крышей и покосившейся печной трубой. Во дворе на цепи сидела незлая дворняга Жулька, которая узнала гостью и залилась приветливым лаем. На шум и лай собаки из домика вышел лысый мужичок с ноготок в потрепанном пиджаке, полотняных штанах и стоптанных кирзовых сапогах.
— Здравствуйте, дядя Вася! — поприветствовала девушка хозяина.
— Здорово, Маруся! Вижу — с багажом прибыла! Заходь! — приветливым голосом пригласил барахольщик прибывшую воровку. — Куда путь держишь?
— Мой путь забудь, Михалыч! Я там, где меня нет! Принимай груз!
— Может, чайку? С дороги, с устатку?
— Чайку — это хорошо. Если ты не против, Михалыч, я у тебя остановлюсь, поживу несколько дней? Можно?
— Почему нельзя, Маруся! Я тебе завсегда рад! Ты же мне как внучка. Сын Васька допился, опять посадили за драку! Я вот один кукую! Бобылем!
— А почему не женишься, дядя Вася?
— Да жанилка уже усохла! Какой я жаних? Недоразумение одно! Как моя Фрося померла, так я бабьего духа уже не помню. Уж забыл, с какой стороны к ней подползать! — жалостливым голосом доложил мужичок с ноготок.
— Не прибедняйся, Михалыч! Ты еще крепок, как стручок! А с женщиной?.. Как ее запах учуешь, сразу сообразишь, с какой стороны к ней пристроиться, — рассудительно заявила молодуха.
— Чего там базарить без толку? Пойдем в хату. Давай шмотье, помогу...
Воровка и скупщик краденого зашли в дом, где Михалыч первым делом стал шерстить содержимое чемодана, что-то бурча себе под нос.
Маня ополоснула под рукомойником лицо и руки. Барыга, закончив шмон в багаже, что-то прикинул в уме, потом огрызком карандаша сделал кое-какие пометки в блокноте, а затем довольный, с хитрым выражением лица, поставил самовар, сел за стол и подытожил:
— Шмотки новые, Манечка! Дорогие! Но толкнуть вещицу и всучить ее кому-либо нынче трудно. Люди прижимистые стали. Даже за хорошие неношеные вещи много не дают. Ты меня, Маруся, знаешь. Я не скупердяй какой-нибудь. Тебя не обижал. И на этот раз дам тебе сто рублей. Стольник — он и в Африке стольник! А мне еще наварить надо. На хлебушек да на табачок! На лесоповалах у хозяина пенсии я, к сожалению, не заработал. И сейчас рискую! Тебе охота на зону идти вшей кормить? Нет? Вот и мне, Маруся, нет охоты остаток моей беспутной жизни провести за колючей проволокой! — подытожил разговор скупщик краденого.
— Еще поплачь в жилетку, Михалыч! Перестань ныть! Сотни хватит! Но разве я не рискую! Менты за мной по всей стране рыскают, как гончие псы за волчицей. Работать трудней стало. Раньше люди доверчивее были. Правда, и сейчас я нахожу способ, как войти к ним в доверие и объегорить их по полной программе!