Вспомнив ненормативную лексику, а проще говоря, матерясь по-черному, Хорек вернулся в дом. Через дыру в штанах просвечивал голый зад. Следом за Санькой вошла Мария. Увидев бедолагу в непристойном виде, Михальи всплеснул руками и заохал:
— Что случилось? Где штанишки порвал?
— Да собака, сволочь, чуть не укусила и вот разодрала брюки! В чем я пойду?! — стал возмущаться Хорев, снимая сапоги, чтобы не наследить на полу.
— Да она вроде бы не кусалась. И тебя раньше никогда не трогала. Не пойму, что с ней случилось. Что там, на улице, дождик шпарит? — спросил хозяин.
— Шпарит, шпарит, Михалыч! Вертай костюм! Я тебе пять рублей назад отдам.
— С какой стати?! Мне-то какая выгода?!
— При чем здесь выгода? Мне идти не в чем! Костюм-то мой!
— Был твой — стал мой!
— И твоя собака мои штаны порвала!
— И собаку я с цепи не спускал. Кто спустил, тот пусть и отвечает!
— Дядя Вася! Добром прошу. Продай хотя бы штаны за пятерку, а пиджак себе оставь, — от безысходности провыл Хорек.
— А мне какой резон комплект разбивать? За костюм мне больше дадут, — упирался жлоб. Но, понимая, что Хорек от него не отстанет и с голой задницей на улицу не пойдет, пошел на попятную. — Пожалуй, штаны я тебе за пять рублей уступлю.
— Вот это дело! — обрадовался оборванец, отдавая барыге деньги. — А с Маруси — трояк! Компенсация за порванные штаны и моральный ущерб. Хоть на пузырь. Собаку-то ты, голубушка, отвязала.
— Обойдешься без пузыря! Вот тебе трояк и компенсация! — Фартовая поднесла под нос Хорю дулю, сложенную из трех пальцев.
— Вот так всегда ты, Маруся! Я к тебе со всей душой, а ты с фигой, — резюмировал переговоры Хорек, снял со стены семиструнную гитару и подергал заскорузлыми пальцами струны, которые вначале жалобно взвизгнули, но потом постепенно настроились на лирический лад.
Санька вытащил из пачки папироску «Север». «Казбек» курили только авторитетные воры, а Хорек относился к низшей касте шестерок: мелким жуликам и всякой шантрапе. Можно сказать, что по Сеньке шапка, а по Саньке — дешевые папиросы «Север». Вор закинул ногу на ногу, блеснул золотой коронкой зуба, чиркнул спичкой, прикурил и простуженным низким голосом запел:
— С одесского кичмана сбежали два уркана.... — В такт песне музыкант покачивал ногой в дырявом носке, а через разрыв штанов светилось голое тело.
— Саня! Ты чего это расселся, как король на именинах?! Ты же домой уже топал?! — обратилась к оборванцу Маруся.
— Да ведь еще дождь не кончился, Мань! Послушай песню: «Гоп со смыком — это буду я. Воровать — профессия моя. Я попал в такую лажу — из тюрьмы я не вылажу, и тюрьма скучает без меня».
— Хватит выть! Дождик кончился, шагай домой! Гоп со смыком! — громко сказала Фартовая и легонько толкнула Саньку в плечо.
В это время из другой комнаты вышел Василий Михайлович и безапелляционно заявил:
— Штаны продавать не буду. Передумал. Или бери костюм целиком за червонец, или пусть Маруся тебе зашьет брюки, а ночью новые с кого-нибудь снимешь.
— Михалыч! На тебе креста нет! Ты посмотри, как твоя псина разодрала брюки. Одни лохмотья. Как их зашьешь? — заскулил Санька.
— А мое какое дело? Я Жульку с цепи не спускал. Заколи булавкой и мотай! Распелся тут! Артист из погорелого театра!
— Какие цепи?! Какая булавка?! — простонал жулик. — Маня! Придумай что-нибудь.
Фартовая, видя, что штопать брюки — дело практически безнадежное, а без штанов Хорька из дома не выгонишь, и чувствуя за собой некоторую вину в случившемся, приняла мудрое решение:
— Дядя Вася! Отдай Сане костюм, а я заплачу тебе десять рублей. Пусть только уйдет с моих глаз долой. Надоел уже хуже горькой редьки!
На том и порешили. Хозяин нехотя отдал вору одежду. Тот переоделся. Костюм сидел на тощем теле Хорька мешковато, как на огородном пугале, но все лучше, чем идти в порванных штанах с голым задом. Санька направился к выходу, но потом его неожиданно осенила мысль: «Это что же получается?! Барыга ни за хрен собачий получит червонец от Маруси, а я ему вернул пятерку!» Жулик решил восстановить справедливость:
— Михалыч! Не жирно ли? На ширмачка червонец заработал? А я при своих остался? А ну, гони пятерик назад! Тогда будет поровну и по справедливости.
— Ты костюм свой забрал? Забрал. Деньги я вернул свои? Свои! Какой я тебе пятерик должен? Раскинь мозгами?
— Так тебе же Маня червонец отвалила! За красивые глаза? И я еще свои брюки тебе оставляю. Почти новые, только немного Жулька порвала. А так Маня зашьет и сам носить будешь!
— Нужны мне твои брюки, как козе баян. Забирай свою рвань и катись отсюда! А то по шее получишь!