— Что с пищей? — спросил Гильгамеш.
— Пищи хватит на сто лет осады, повелитель, — бодро доложил Курлиль. — Воды у нас вдоволь, рыбы — тоже. Люди Акки, плавая на кораблях, пытались отогнать наших рыбаков от реки, но когда на пристань явились лучники, они убрались восвояси. Ячменя, фиников и сикеры у нас запасено на месяц, лука и чеснока — на два. С мясом хуже. Люди Акки захватили много скота, мы успели спасти всего двести коров, около пятисот баранов, столько же коз и овец. Зато есть немного вина. И ездовые ослы. В случае чего их тоже можно... — Курлиль робко посмотрел на Гильгамеша.
— Это все? — сухо осведомился вождь.
— Еще есть сушеная рыба. И соль.
— Все? — повторил Гильгамеш.
— Все. — Санга испуганно заморгал.
Повисло молчание. Вождь мрачно размышлял над докладом Кур-лиля, остальные ждали.
— Зачем я назначил тебя сангой, Курлиль? — проговорил наконец Гильгамеш. — Следовало отправить тебя чистить стойла. Пользы было бы больше.
Санга побледнел.
— Одни неприятности от тебя, — продолжал вождь. — Препираешься с моими воинами, упустил скот...
— Господин, войско Акки нахлынуло как разлив Евфрата. Земледельцы бежали в город, мои люди с большим трудом навели порядок. Если бы нам помогали воины Больших домов и святилища Инанны...
— Пока ты воевал с простолюдинами, мы бились на пристани! — воскликнул Уршуанна, начальник отряда Дома Орла. — Мы проливали свою кровь, отражая натиск Киша. А ты в это время колотил палками безоружный сброд.
— Этот безоружный сброд едва не снес ворота в Дом неба!
— Жаль, что не снес, — буркнул Бирхутурре. — Тогда твои люди сражались бы вместе с нами на стенах, а не маялись от безделья, пререкаясь с моими воинами.
Гильгамеш яростно хлопнул в ладоши.
— Что за галдеж?
Спорщики замолкли. Явившийся на хлопок раб растерянно остановился, ожидая приказания. Стражники шустро выпихнули его обратно. Гильгамеш обвел всех тяжелым взглядом и вздохнул:
— Базар...
— Господин, — обратился к нему Бирхутурре, — позволь мне сказать слово.
— Говори.
— Санга хочет уверить тебя, что все идет хорошо. Но он заблуждается. На самом деле все идет очень плохо. Мои воины недовольны, что в Эанне заправляют какие-то непонятные люди, набранные Курлилем. Им нельзя доверять, господин. Они служат за паек и уйдут к тому, кто предложит больше...
— Это служители Инанны! — возмутился санга. — Они преданы своей владычице, и твои слова, доблестный Бирхутурре, обидны для них.
— Кроме того, — невозмутимо продолжал военачальник, — мне не верится, что запасов пищи, которые сделал санга, хватит на целый месяц или даже больше. Воины пока получают обычную долю, но вот селяне, как я слышал, уже переведены на половинную.
— Как? — удивился Гильгамеш. — Почему ты не сказал мне об этом, Курлиль?
— Повелитель, я посчитал излишним беспокоить тебя столь мелкими заботами. Деревенщина все равно ничего не делает, хватит с нее и половины доли.
— И тем не менее ты сообщай мне о таких вещах.
— Слушаюсь, господин.
— Говори дальше, Бирхутурре.
— Кроме того, даже этой обычной доли, которую сейчас получают воины, им не хватает для поддержания сил. Финики, сикера и ячменный чурек — очень скудный паек для людей, что проливают свою кровь. Скоро они начнут падать от усталости. Раньше мы доставали еду на рынке. Но теперь цены взлетели, и пища стала нам недоступна. Поэтому я предлагаю выгнать всех селян из города и отдать их долю бойцам. Или же дать решительный бой Акке. Это все, что я хотел сказать, господин.