Военачальники опустились на колени, выжидательно уставились на повелителя. Гильгамеш движением руки отпустил раба и произнес:
— Сегодня днем в святилище сиятельной Инанны я молился о спасении нашего города. Мольба моя была услышана. Богиня подсказала мне, как победить Акку.
Военачальники зашевелились, наклоняясь вперед. Глаза их загорелись жадным огнем, рты приоткрылись в священном трепете. Вождь покачал кулаками, упертыми в колени, сжал губы.
— Мы должны убить владыку Киша. Тогда войско его придет в смятение и обратится в бегство. Поразив прихвостня Забабы, мы восторжествуем над злобным божеством войны. Так мне обещала богиня. — Он помолчал, глядя на командиров. — Кто может совершить такой подвиг?
Военачальники переглянулись.
— Каждый из нас готов отдать свою жизнь во славу Инанны, — ответил Забарадибунугга. — Надо бросить клич среди воинов. Наверняка найдется немало охотников, желающих перерезать Акке глотку.
— Ты рассуждаешь как воин, Забарадибунугга, — заметил вождь. — Если бросить клич среди воинов, лазутчики Акки немедленно пронюхают об этом. Мы должны сохранить наш замысел в тайне, если хотим достичь успеха.
Военачальники снова переглянулись.
— Но откуда мы возьмем добровольца, господин? — спросил Бирхутурре.
— Лучше всего, чтобы кто-нибудь из вас пошел на это дело.
Наступило молчание. Гильгамеш с волнением следил за военачальниками. Потом Бирхутурре произнес:
— Я пойду, повелитель. Забарадибунугга командует храмовыми воинами, его гибель подорвет веру бойцов в победу. А я — всего лишь начальник портовых стражников. Моя смерть не ударит черным крылом по защитникам Урука.
— Если ты сделаешь это, Бирхутурре, — вдохновенно провозгласил Гильгамеш, — слава о твоих деяниях разнесется по свету. Лучшие певцы будут слагать о тебе песни, а люди Урука поставят в твою честь статую. Да не коснется страх твоей печени, и да пошлет тебе Инанна удачу!
Бирхутурре слегка поклонился вождю. Лицо его было бесстрастно.
Глава четвертая. Гильгамеш на площади
— Господин, люди Киша схватили неустрашимого Бирхутурре! — сказал посланец Забарадибунугги, рано утром явившись в трапезную.
Гильгамеш отодвинул в сторону блюдо с запеченной уткой, хлебнул из кувшина воды.
— Он убил Акку?
— Нет, повелитель.
Это прозвучало почти как приговор. Гильгамеш обхватил колени, кивком отпустил рабов.
— Как это случилось?
— Мы не знаем, господин. Всего вероятнее, его взяли возле главных ворот. Мы слышали там шум ночью. Воины кинули несколько факелов, но ничего не увидели.
— Откуда вы узнали, что он схвачен?
— Прислужники Забабы привязали его к столбу и выставили в поле. Они пытали его.
Гильгамеш содрогнулся.
— Он жив?
— Да, господин.
Вождь с трудом поднялся.
— Я хочу видеть его, — произнес он дрогнувшим голосом.
— Я проведу тебя, господин. — Воин согнулся в поклоне.
Гильгамеш сделал шаг, но голова его закружилась, в ушах поднялся звон. Он схватился пальцами за плечо воина, глубоко задышал, выкатив глаза.
— Что они сделали с ним? — прохрипел вождь.
— Они отрезали ему ухо, переломали ноги и поставили клеймо на лбу.
Голос воина был сух и безлик, как глас оракула.
Гильгамеш прикрыл глаза, постоял некоторое время, потом глубоко вздохнул.
— Пойдем.
Они спустились по лестнице, миновали двор, потоптались перед воротами, которые открывали нерасторопные слуги Инанны, и вышли в город. Путь до стены был недолог, но утомителен. Душные тесные закоулки переплетались словно клубок змей, все в них дышало разрухой и запустением. Повсюду валялись разбитые горшки, полусгнившие тростниковые корзины, разорванные одежды, шкуры. Было много стрел и круглых обтесанных камешков — воины Акки изредка обстреливали город из луков и пращей, разгоняя скуку. Между домами зияли бреши — в первые дни осады ретивые люди Курлиля пробивали проходы, облегчая защитникам доступ на стены. Бреши эти, полные глинобитных обломков, постепенно заполнялись грязной водой, стекавшей с улиц, и со временем превратились в вязкие хлюпающие лужи, в которых копошились бездомные псы и чумазые голые дети. При виде Гильгамеша дети замирали, сверля его любопытными взглядами, собаки подбегали и заискивающе выклянчивали подачку. Вдоль стен, весело журча, текли помои. Кое-где эти зловонные ручейки собирались в болотца, над которыми лениво кружились навозные жуки. Жителей видно не было. Они либо прятались по домам, либо помогали воинам на стенах. Лишь однажды вождь наткнулся на какого-то работника со здоровенным зубилом за поясом. Узрев Гильгамеша, тот немедленно бухнулся на колени и принялся истово славить мудрость и силу владыки Урука. Приглядевшись, Гильгамеш заметил, что работник мертвецки пьян.