— Мне нужна лодка, жители Урука! Кто даст мне ее?
Вперед протиснулся какой-то торговец.
— Мой корабль стоит в двух шагах отсюда, господин. Со скоростью птицы он донесет тебя в любое место страны черноголовых.
— Мне не нужен корабль. Мне нужна лодка.
— У меня есть лодка, господин, — откликнулся маленький кругленький человечек с большой седой бородой. — Отличная лодка, не боящаяся ни штормов, ни морских чудовищ.
— Я беру ее, — согласился Гильгамеш. — Веди меня.
Человечек засеменил впереди, подпрыгивая от усердия.
— Отличная, прекрасная лодка, господин. Не пожалеешь, — приговаривал он, петляя меж громадных кожаных тюков, тростниковых корзин и огромных пузатых жбанов с висящими печатями.
Лодка и впрямь была на загляденье. В ней могло уместиться человек десять. На дне ее лежала пара весел и свернутая сеть.
— Мне нужны гребцы и большой мешок, — сказал Гильгамеш, спрыгивая в лодку.
— У меня есть гребцы, господин, — закивал человечек. — Самые быстрые, самые выносливые. Имеется и прочный мешок.
Он хлопнул в ладоши. Рядом с ним вырос мальчишка лет тринадцати. Человек что-то прошептал ему на ухо, мальчишка исчез.
— Мое имя — Идиль-Малги, повелитель, — сказал человек. — Я промышляю здесь продажей рыбы. Если когда-нибудь тебе опять понадобится лодка или ты захочешь свежих даров реки, кликни Идиль-Малги, и я тут же явлюсь на твой зов. Услужить тебе, господин, высшая честь для меня.
Гильгамеш не ответил. Усевшись на лавку, он смотрел на разлившийся Евфрат, на ласточек, резвящихся в полузатопленных камышах, на розовоклювых пеликанов, вспарывающих воду белоснежными телами. Голос торговца журчал где-то в стороне, перемешиваясь с шумом ветра и криками птиц.
Вскоре явились гребцы — два здоровенных парня, сплошь исполосованных шрамами. Один из них нес на плече мешок. Забравшись в лодку и вставив весла в уключины, они выжидательно уставились на вождя. Гильгамеш взглянул на хозяина посудины.
— Ты останешься на берегу.
Тот закивал, непроизвольно потирая руки.
— Отчаливаем, — приказал Гильгамеш.
Гребцы налегли на весла, несколькими взмахами вывели лодку на стремнину, где поток подхватил ее и понес прочь от города. Вождь показал на восточную стену:
— Правьте туда.
Коварное течение все время старалось снести лодку в сторону. Парни, работая изо всех сил, с трудом удерживали курс. Мокрые натруженные тела их пахли потом и рыбой. Сильные руки с разноцветными татуировками вспучились жилами, пересеклись белыми черточками рубцов. Лица застыли в тупом остервенении, темные зрачки глаз гнилыми горошинами перекатывались в выкаченных пожелтевших белках.
Гильгамеш сидел на носу лодки. Полуобернувшись, он напряженно шарил взглядом по подножию стены. Солнце, отражаясь в реке тысячами ярких скачущих искр, слепило глаза, вынуждая прикрывать лицо ладонью. Вождь громко сопел, словно досадуя на Уту за его навязчивость.
Доплыв до стены, Гильгамеш не обнаружил трупа. По всей видимости, поток успел снести его вниз по течению. Гильгамеш приказал идти дальше, но, проплыв веревки четыре и ничего не найдя, вынужден был прекратить поиски.
Наверху собрались десятки зевак. Облепив парапет, они следили, как лодка осторожно пробирается вдоль берега, то и дело упираясь в подводные камни. Их голоса не достигали Гильгамеша, растворяясь в плеске волн и громком пыхтении гребцов.