— Бене-ямины, — ответил он, морщась от отвращения. — Сущее бедствие. Налетают средь бела дня, грабят, а потом через десятые руки продают нам похищенное у нас же добро.
— Бене-ямины? — переспросил Гильгамеш. — Разбойники?
— Хуже. Отрасль сутиев, пришедшая из степи и расселившаяся вблизи города. Самые мерзкие подонки во всем этом мерзком народе. Живут по эту сторону реки, потому и зовутся «сынами правого берега». А с той стороны кочуют бене-симали, «сыны левого берега», тоже сволочи изрядные.
— Я вижу, вы не очень-то ладите с соседями, — заметил Гильгамеш.
— Это верно, с ними не поладишь. Пробрались в наш город из своей вонючей пустыни и теперь наводят свои порядки. Ненавижу мерзавцев!
— Так отчего же вы не гоните их прочь? Отчего терпите это?
— Оттого, что народ труслив, а правители непостоянны. Оттого, что боги прогневались на нас, лишив сил и наслав это бедствие. Будь моя воля, я бы давно вымел всю эту нечисть из города.
Следующим утром они отплыли в Харран.
Первый день пути прошел спокойно. Погода стояла безветренная, над землей висело душное марево, по обоим берегам реки тянулись деревни и возделанные поля. Природа постепенно скудела. Исчезли луга, озера превратились в вязкие лужи, одиночные деревья сменились островками сухого кустарника. К вечеру, когда за кормой осталась последняя деревня, степь окончательно уступила место каменистому нагорью.
— Теперь смотрите внимательно, — предупредил путешественников кормчий. — Эти демоны обычно прячутся за холмами. Не успеете глазом моргнуть, как окажетесь в петле или со стрелой в глотке.
Гильгамеш тревожно обежал глазами местность.
— Ты видишь что-нибудь? — спросил он Энкиду.
— Мне незачем глядеть, — беззаботно откликнулся его товарищ. — Лучше всяких глаз об опасности мне сообщат стервятники, что кружат в небе. Они видят всю землю от моря до моря и не преминут слететься, если где-нибудь намечается смертоубийство.
— Тогда следи за ними, урукец, зорко следи! — сказал кормчий, услышав их разговор. — Быть может, это спасет наши жизни.
Ночь минула без происшествий. В непроглядной мгле сияли звезды, шуршали мыши, гулко ухал филин. Зарождавшийся месяц слабо поблескивал изогнутым серпом. Но когда следующим утром корабль отчалил от берега, Энкиду поднял тревогу.
— Смотрите, — показал он на безоблачное небо, где в невообразимой вышине нарезала круги стая птиц. — Грифы учуяли поживу. Впереди нас ждет засада.
— Ты прав, урукец, — сказал корабельщик. — Здесь удобное место для нападения. Будем держаться середины реки и не сбавлять хода.
Полдня они напряженно вглядывались в проплывающие мимо скалы, каждое мгновение ожидая атаки. Но все было тихо, лишь падальщики спускались все ниже, оглашая окрестности жуткими воплями. К середине дня уставшие гребцы едва поднимали весла, и никакие бичи надсмотрщиков не способны были вдохнуть в них новые силы. Судно неуклонно теряло скорость. Кормчий ходил мрачнее тучи. На всякий случай он приказал воинам приготовить луки и вытащить на палубу весь запас стрел, чтобы в разгар боя не пришлось бегать за ними в трюм. Гильгамеш и Энкиду перекусили на скорую руку, проверили оружие, положили рядом с собой боевое облачение. Теперь уже никто не сомневался, что впереди затаились грабители, каждый был сосредоточен и молчалив.
Нападение произошло во втором часу пополудни. Из небольшой пересыхающей речушки, с юга впадавшей в Евфрат, вылетели три челна, битком набитые вооруженными людьми. Раздались визги и улюлюканье, на палубу посыпались стрелы. Два воина упали замертво. Остальные схватились за луки и принялись отстреливаться. Бич в руках надсмотрщика засвистал с новой силой. Разрезая воздух, он обрушивался на спины гребцов, оставляя на коже вздувшиеся отметины. Громкие стоны вперемешку с хриплыми ругательствами наполнили трюм. Гильгамеш успел подстрелить одного врага, прежде чем в борт корабля вцепились серебряные крючья. Над ними показалась ощерившаяся физиономия разбойника. Выхватив топор, Гильгамеш с размаху обрушил его на шею противника. Кровь яркими каплями брызнула на руку. Враг засипел, выпучив глаза, закрыл горло ладонями и рухнул вниз. На смену ему уже лезли новые. Гильгамеш без устали работал топором, сшибая головорезов одного за другим. Кругом звенели стрелы, лязгала медь, с громким хрустом и треском вспарывалась человеческая плоть.