ИСКАТЕЛЬ 2010
№ 6
© «Книги «Искателя»
Содержание:
Виталий ЗАБИРКО
ДЕНЬ ПРИШЕЛЬЦА
повесть
Денис ЧЕКАЛОВ
ВНУК КОЛДОВКИ
рассказ
Виталий ЗАБИРКО
ДЕНЬ ПРИШЕЛЬЦА
...Не делай в оный (день) никакого дела
ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя,
ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой,
ни ПРИШЕЛЕЦ, который в жилищах твоих...
Глава первая
— Ни в коем случае, Сережа, — поморщился шеф. — Я серьезный ученый, а ты мне черт знает что предлагаешь!
Он раздраженно отодвинул карту Кашимской низменности на край стола, откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня усталым взглядом?сквозь толстые линзы очков. Я иронично прищурился, и шеф стушевался. Привык он всю жизнь защищать свое научное направление, не преминул оправдаться и сейчас.
— Не мне тебе говорить, что среди прагматиков уфология не считается серьезной наукой, но наша исследовательская группа всегда подходила к необъяснимым явлениям исключительно с материалистических позиций. Единственное, что себе позволяет уфолог, — высказывать предположения и гипотезы более смелые, чем принято в ортодоксальной науке. — Шеф снова поморщился и повысил голос: — И нечего иронично щуриться — на себя посмотри. Сам-то чем занимаешься?
Я сделал вид, что смутился, отвел глаза и поерзал на стуле. Стул для посетителей в кабинете шефа был неудобный, с короткими ножками; он как бы сразу устанавливал субординацию: кто здесь выше, кто ниже. Неоднократные предложения заменить стул шеф категорически отвергал. «Чтобы сотрудники меньше бегали ко мне за советами, а думали своей головой», — отшучивался он и в чем-то был прав.
— Что вы, Вячеслав Павлович, разве я по поводу уфологии иронизирую?
— Тогда по какому? — насторожился шеф.
— По поводу «черт знает чего», — как можно корректнее заметил я. — Зачем вы себе противоречите, Вячеслав Павлович? Не вы ли говорили, что в самых абсурдных свидетельствах достоверность всегда выше, чем в хорошо аргументированных и, на первый взгляд, правдивых сведениях?
— Сережа, Сережа... — покачал головой шеф. — Я не только говорил, но неустанно буду это повторять. Мистификаторы подводят под организованные ими «необъяснимые» явления аргументированную базу, а случайный свидетель действительного события описывает его без прикрас и надуманных умозаключений. Из-за чего обоснованное свидетельство мистификатора всегда выглядит более правдоподобным, чем путаное объяснение настоящего очевидца. Мероприятие в Бубякино не имеет ничего общего с нашими исследованиями. Это фикция чистой воды. Балаган.
— Зачем сразу балаган, Вячеслав Павлович? — не согласился я. — На праздник съедется масса людей, среди них определенно будут и настоящие очевидцы необъяснимых явлений, данные о которых отсутствуют в нашей картотеке. К тому же Бубякино почти рядом с Мщерами, где в позапрошлом году побывала наша экспедиция. Вот, смотрите, — я снова пододвинул к шефу карту, — по прямой через лес от Бубякино до Мщер километров пятнадцать...
В этот раз шеф на карту не глянул.
— Почему, почему... — сварливо буркнул он. — Потому! Ехать в Бубякино, где соберутся фанаты НЛО, все равно что провести опрос о неопознанных летающих объектах среди обитателей сумасшедшего дома. Знаешь, сколько там «подлинных» встреч с пришельцами можно задокументировать? Тонны бумаги не хватит! Мало того, напрямую с инопланетянами можно познакомиться. Там их не меньше, чем Наполеонов Бонапартов.
— По-моему, Вячеслав Павлович, — с сожалением констатировал я, намеренно задевая шефа за живое, — вы боитесь уронитъевою репутацию...
Он насупился, недобро глянул на меня и отрезал:
— Да, боюсь! Я сорок лет зарабатывал репутацию честного исследователя и не желаю ее терять, принимая участие в балагане!
— Извините, Вячеслав Павлович, — я отвел глаза и начал складывать карту, — не хотел вас обидеть.
Когда перед шефом извиняются, он размякает и затем чувствует себя так, будто не его оскорбили, а он кого-то обидел. При умелом обхождении из него можно веревки вить, но я так поступал только в исключительных случаях. Именно такой случай сейчас и был.