— Сергей Владимирович, — с укором сказал голос Кузьминичны, — чай, ужин стынет...
Я посмотрел из окна налево и увидел хозяйку дома в нарядном сарафане и ярком цветастом платке. Она сидела у стола, застеленного белой, вышитой, как и занавески на окнах, красными петухами скатертью, на которой, как на самобранке, были расставлены блюда крестьянского разносола. При виде румяных пирогов мне так захотелось есть, что я позабыл скаламбурить насчет стынущего чая.
— Пять минут, Кузьминична, оденусь... — пообещал я и принялся натягивать джинсы. И все же, как ни хотелось есть, пока одевался, думал не о пирогах, а о своем странном сне. К чему бы мне снилась Древняя Русь? Как уфологу, мне приходилось сталкиваться с толкованием сновидений, и шеф даже заставил прослушать платный курс лекций по сновидениям у психоаналитика. Так что по этой части я достаточно подкован — по крайней мере, чтобы анализировать подсознательные видения. А вот в истории Древней Руси я не силен... Не уверен, но, кажется, Ярослав Мудрый не был Владимировичем, и давно забытое знание выразило в подсознании протест таким вот сном... Или все-таки был? Но если предпосылка верна, тогда многое объясняется... В том числе, почему Кузьминична предстала в качестве ключницы — задавал же я себе вопрос, чей это коттедж? Одно, пожалуй, не объяснить — почему во сне я был твердо уверен, будто Кузьминична жила тысячу лет назад в Древней Руси? В принципе, любой сон можно разложить на составляющие, проанализировать их, дать соответствующую оценку, найти связь с реальными событиями и переживаниями... Да толку-то с этого? Толковать сновидения можно по-разному, и это главное, что я вынес после прослушивания курса лекций о сновидениях и о чем не преминул поставить в известность шефа, что он зря деньги на ветер выбросил, заплатив за лекции по психоанализу для своих сотрудников. Уфология и то гораздо более точная наука, чем толкование сновидений.
— Сережа свет Владимирович... — в очередной раз пропел из окна голос Кузьминичны.
— Бегу!
Я набросил на плечи куртку и выскочил из горницы на крыльцо. Кузьминична, черпая половником из супника, наливала щи в большую тарелку.
— Щец бабы Кузьминичны отведай, — сказала она. — Зеленых, со сметаной...
Не скупясь, она деревянной ложкой зачерпнула из крынки густую сметану и положила в тарелку. Я сел за стол, взял ложку. Зеленые щи на цвет были фиолетово-синими.
— Кушайте, кушайте, Сереженька... Вот, с пирогами-то с грибами... Кузьминична придвинула ко мне блюдо с румяными пирогами.
С некоторой предосторожностью я попробовал щи и неожиданно понял, что вкуснее мне едать не приходилось. Я размешал сметану и, нимало не стесняясь, принялся мести все подряд за обе щеки. Сам от себя не ожидал, что так проголодался. Только когда вычерпал тарелку до дна, обратил внимание, что ем один, а Кузьминична сидит напротив и, подперши голову ладонями, умиленно смотрит на меня.
— Кузьминична, а вы почему не ужинаете? — смутился я.
— Я сыта, — отмахнулась она. — Пока стряпала да пробовала, вот и наелась. Много ли старухе надо? Это вам, молодым, силы нужны.
— Не прибедняйтесь, Кузьминична, какая же вы старуха? — польстил я. — Вы женщина еще о-го-го! Небось, все местные дедуганы сватаются.
— За столом не мели языком, а мели зубами, — строго одернула Кузьминична. — Вот, отведайте, Сереженька, нашей картошечки с мясцом...
Она забрала у меня пустую тарелку из-под щей и пододвинула следующую — с горкой вареной картошки и кусками тушеного мяса. Мясо выглядело нормально, а вот картошка была зелено-синей, с виду неаппетитной. Я аккуратно попробовал и в очередной раз ошибся. Картошка была рассыпчатой и очень вкусной, несмотря на вид.
«Трансгенные продукты», — решил я, но не отказался. Какой-никакой, но я все-таки ученый и знаю цену развернувшейся вакханалии о запрещении трансгенных продуктов. Как ни прискорбно, но в науке достаточно шарлатанов и прохиндеев, защищающих диссертации и даже становящихся академиками на волне пиара против научно-технического прогресса. Так обстоят дела и с трансгенными продуктами, употребление которых якобы может привести к трансмутации человеческого организма. На самом деле любой земной организм защищен от трансмутации при употреблении в пищу продуктов животного и растительного происхождения, в противном случае человек, на протяжении многих тысячелетий употребляющий в пищу хлебные злаки, давно бы заколосился. Разница между трансгенными и естественными организмами заключается лишь в том, что первые появились на свет благодаря трансгенной инженерии, а вторые — мутировали до нынешних видов во время эволюции. И на этом все. Жиры, углеводы, витамины и прочие питательные компоненты тех и других ничем не отличаются друг от друга. В свое время человечество сталкивалось с почти аналогичной проблемой, когда была открыта Америка и в рационе европейцев начали появляться картофель, томаты, кукуруза, подсолнечное масло... Сейчас уже никто не помнит вкуса знаменитой репы, горохового киселя, чечевичной похлебки, полбяной каши. Думаю, со временем о «бунте» против трансгенных продуктов будут вспоминать с той же иронией, с какой сейчас вспоминают знаменитые картофельные бунты, когда люди вместо клубней употребляли в пищу содержащие алкалоиды ягоды картофеля и травились.