— Очень вкусно, — похвалил я, окинул взглядом стол и сокрушенно покачал головой. — Вы столько наготовили... Мне всего не осилить.
— Не переживайте, Сереженька, — отмахнулась Кузьминична. — Будет кому доесть. Вон, сосед мой, Василий, проспится в канаве, придет и попросит... Да и кроме него ртов предостаточно.
— А почему он в канаве спит? — осторожно поинтересовался я. Вроде бы к вечеру тракторист должен был протрезветь.
— Карла его опять напоил, — сокрушенно покачала головой моя хозяйка. — Как Василий доставил его летательный аппарат, так Карла ему бутыль самогона выставил. А Василий до спиртного слабый...
Я покивал в знак солидарности с Кузьминичной и принялся неторопливо есть. С чувством, с толком, с расстановкой. На куске мяса я неожиданно обнаружил черешок, чем-то похожий на грушевый, подумал вначале, что мясо тушилось с грушами, но когда попытался вилкой удалить черешок, оказалось, что он составляет с мясом единое целое. Это еще что — растительное мясо?! О таких трансгенных продуктах я слыхом не слыхивал... Но и мясо, как и трансгенная картошка, оказалось вкусным.
Я поднял голову, окинул взглядом деревню. Несмотря на ранний вечер, в некоторых окнах коттеджей горел свет, многие, наверное, ужинали, но воздух был чистым, прохладным, лесным, и в нем не чувствовалось запаха дыма, который неизменно сопровождает в деревне любую стряпню. Это-то понятно, своими глазами видел бытовое оснащение коттеджа... Другое было странным — ни с одного подворья я до сих пор не слышал кудахтанья кур, мычания коров. Да и стожков сена, обязательных к осени возле каждой деревни, не видел. Откуда тогда, спрашивается, сметана? Тоже трансгенный растительный продукт? Растет, скажем, прямо из земли этакое вымя, дающее не молоко, а сразу сметану... Сметанное вымя.
Однако спросил я о другом. О том, ради чего сюда прибыл.
— Скажите, Кузьминична, а у вас в деревне часто праздники устраивают?
— Кому как, — усмехнулась она. — У Василия, например, чуть ли не каждый день праздник.
— Я имею в виду День Пришельца.
— Это какого еще пришлеца? — недоуменно переспросила Кузьминична и подозрительно посмотрела на меня. — Вас, что ли? У нас много пришлых бывает, у меня останавливаются, но чтобы праздник в их честь...
— Вы меня неправильно поняли, — поправился я. — Я хотел спросить, не появлялись ли у вас в деревне странные существа, похожие на людей, но не люди?
Кузьминична задумалась, потеребила концы платка.
— Было как-то... — нехотя проговорила она. — Но чтоб это праздник был...
— Расскажите, пожалуйста! — воспрянул я духом. Байку не байку расскажет, но иногда в случайных сообщениях попадались рациональные зерна. Взять хотя бы феномен Алатойского дива, на базе которого я писал диссертацию.
— Что там рассказывать! — отмахнулась хозяйка. — Срамота одна... Кушайте лучше, Сереженька, картошка стынет.
— Обязательно все съем! — заверил я. — Но под ваш рассказ.
Кузьминична глубоко вздохнула.
— Если уж так настаиваете... — поморщилась она, снова вздохнула и начала: — Было это годиков пять назад, а то и поболе. Повадился он с огорода Василия капусту воровать...
— Кто — он?
— Да кто ж его знает? — пожала плечами Кузьминична. — Сам маленький, двух аршинов от земли не будет, зелененький, с рожками, на жабу похож, и на человечка також. И все бы ничего — сколько он там капусты украдет? — но он над Василием насмехаться стал. Рожи ему корчил, обидные слова выкрикивал... Тот еще паскудник. Ужо Василий чего только не делал! И с дубьем за ним по деревне гонялся, и капканы в огороде ставил, и дустом травил, да так перестарался, что его огородник месяц болел, за огородом не ухаживал... А этому зелененькому хоть бы что.