Я покрутился на месте, посмотрел на косо установленный столб со звездными указателями, на коттеджи, на гостиницу, на косогор, налес... Пообщаться было не с кем — деревня будто вымерла, не считая чаевничавших в беседке стариков, общением с которыми я был сыт по горло.
Для начала я сфотографировал столб со звездными указателями, пока площадку не заставили аттракционами. Конечно, столб лучше было бы снять на цифровую видеокамеру, но она сейчас находилась в Медвежьем урочище, где Гостюжев и Попов проводили съемку местности на предмет выяснения обстоятельств посадки неизвестного летательного аппарата и откуда регулярно присылали шефу образцы грунта для анализа. А другой видеокамеры у нас не было. Я снял столб в четырех ракурсах, стараясь, чтобы на всех кадрах хорошо просматривалась тень от столба на земле, и отметил время съемки. Через час надо будет повторить съемку, чтобы имелось документальное свидетельство вращения столба. Конечно, любой оппонент такое свидетельство поднимет на смех — мол, повернули столб руками, а через час снова сфотографировали, — но я надеялся, что шеф мне поверит, и тогда сюда приедет серьезная исследовательская группа с видеокамерой и всей имеющейся у нас аппаратурой.
Затем я сделал несколько панорамных кадров косогора, лесного массива, деревни, гостиницы. Закончив съемку, отошел к штакетнику у гостиницы и сел на завалинку. Хорошо бы сфотографировать двухголового Барбоса, но он почему-то не показывался. Известное дело, принцип подлости. Когда очень надо, ничего не получается. Остается надеяться, что, пока буду ждать, чтобы второй раз сфотографировать столб с указателями, Барбос объявится. И надо попытаться заснять огородника — выманить его на дольку бздыни... Кстати, бздыню тоже можно представить в качестве доказательства, хотя трансгенными продуктами сейчас никого не удивишь. Даже растительным мясом. А вообще, кажется, я, как старатель, набрел на мощную жилу артефактов. Сам того не ожидая. Какое благодатное поле для исследований!
—...Нет, не полетит, — донесся из-за угла гостиницы басок.
— Да что ты такое говоришь?! — срывающимся фальцетом возмутился высокий голос. — Как это не полетит? Еще как полетит!
Из-за гостиницы, ведя перед собой велосипед с крыльями, вышел худой как жердь старик, в мятом парусиновом костюме и такой же мятой светлой шляпе, сдвинутой на затылок. Правая штанина была подвернута по колено и обнажала сухую тонкую ногу, отчего разбитые туфли казались огромными, как у клоуна. Самым примечательным у старика была борода — длинная, по пояс, и настолько редкая, что можно было пересчитать все волоски. Сопровождал старика пухлый мальчишка лет двенадцати в тюбетейке, чистеньких шортах и глаженой белой рубашке.
— Не полетит, — поморщившись, авторитетно пробасил мальчишка. — Без дрынобулы ни за что не полетит.
— С дрынобулой что хочешь полетит! — сварливо возразил старик. — А ты без нее попробуй!
— Ты, дед, не гоношись. Без дрынобулы и пробовать нечего. Старик тяжело вздохнул, задумался.
— Да где ж ее взять, дрынобулу? — расстроился он.
— Хробак говорил, что на прошлой неделе видел подержанную дрынобулу в Мщерах на барахолке.
— Хробак тебе наговорит! — возмутился старик. — Верь ему... Он говорит, что и со снежным человеком встречался, автограф у него брал...
— Но насчет дрынобулы чего ему врать? — не согласился мальчишка.
— Хробаку соврать, что два пальца... — Старик запнулся, кашлянул. — В общем, враль еще тот. А потом, как ты в Мщеры попадешь? Допуск у тебя есть?
— Нет...
— И у меня нет. Какая тогда разница, есть ли дрынобула на барахолке в Мщерах или ее там нет?
Мальчишка развел руками.
— А без дрынобулы не полетит, — упрямо повторил он.
«Какой еще допуск в Мщеры? — недоуменно подумал я. — Неужели я был прав, когда предположил, что здесь элитная лечебница для душевнобольных? Но как тогда с этим согласуется вращающийся столб, огородники, домовики? Впрочем, одно другому не мешает».
Старик отстранил от себя велосипед, окинул его придирчивым взглядом.
— Должен полететь! — безапелляционно заявил он. — Зря, что ли, магическими заговорами крылья расписал?
Мурашки пробежали у меня по спине. С каких это пор «Осоавиахим» и «СССР» стали магическими письменами? Нет, прав-таки шеф, дурдом здесь еще тот...
— Не полетит, — покачал головой мальчишка.
— А с косогора?
— Дед, разобьешься...