Лия недоверчиво покрутила головой.
— А Ля-Ля чего туда занесло?
— Неисповедимы пути слепой телепортации, — ответила Кузьминична, и у меня отвисла челюсть. Вот-те и деревенская бабка! То все талдычила: «Сергий свет Владимирович, Сергий свет Владимирович...» и вдруг на тебе — телепортация!
— А чтоб одной в лесу не страшно было, я тебе сопровождающего дам, — сказала Кузьминична и выразительно посмотрела на меня.
У меня перехватило дух.
— Дык, я... Енто... Мы завсегда... Мы робяты таки...
Уж и не знаю, откуда во мне деревенская старорежимность речи проклюнулась. От квартирной хозяйки заразился, что ли? Если ей можно современными словечками вроде «телепортации» бросаться, то чем я хуже?
Лия скептически оглядела меня.
— Еще неизвестно, кто при ком будет сопровождающим. Как бы ему самому в лесу страшно не стало.
Глава шестая
К лесу мы прошли по тропинке через огород Кузьминичны. Более аккуратных грядок мне видеть не доводилось, однако, не будучи специалистом по огородным культурам, ничего необычного в растениях я не обнаружил и, как ни вглядывался, ни кустов растительного мяса, ни бздыни, ни растущего из земли мифического сметанного вымени так и не увидел. Быть может, урожай трансгенных растений уже собрали и он теперь лежал в закромах? Преддверие осени, как-никак, и большие участки огорода зияли идеально ровными проплешинами чисто убранной, тщательно перекопанной земли.
Сразу за огородом протекала мелкая и узкая, метра три-четыре шириной, речушка, не обозначенная на карте. Она выходила из леса, текла вдоль огородов и, не доходя до древней избы Хробака, снова поворачивала в лес. У куста калины, рдевшегося налитыми гроздьями ягод, через ручей был переброшен утлый деревянный мосток, по которому мы, распугивая лягушек, по очереди осторожно перешли на другой берег и углубились в лес.
Если у дороги на Мщеры лес выглядел густым, чуть ли не дремучим, без единой тропинки, то здесь он был редким, почти без кустов, сухостоя и валежника, словно ухоженный. Под ногами шуршала прелая прошлогодняя листва, мягко пружинила опавшая хвоя.
— Далеко до Аюшкина лога? — спросил я.
Лия, строго соблюдавшая дистанцию между нами, неопределенно повела плечами.
— Когда как. Когда минут пятнадцать идти, когда полчаса. А если леший водить начнет, то и заблудиться недолго.
Я помолчал. Либо шутки у Лии такие, либо... В конце концов, если в деревне есть домовики и огородники, то почему в лесу не быть лешему? Хотя в таком редком лесу в наличие лешего верилось с трудом. Леший не огородник, сухостой и валежник убирать не станет. Впрочем, неопределенности пути к Аюшкину логу было и рациональное объяснение — близость Кашимского аномального треугольника, в котором не раз отмечались сдвиги во времени.
— Никак не пойму, — сказал я, — ты родом из Бубякино или я ошибаюсь?
— С чего ты взял, что я отсюда родом? — удивилась Лия.
— Ты все здесь знаешь, будто родилась в деревне, и в то же время остановилась в гостинице. Прямых родственников не осталось?
— Я родилась не в Бубякино. Просто часто приходится здесь бывать, вот и знаю многое.
— Тогда и о Кашимском аномальном треугольнике имеешь представление... — задумчиво протянул я.
— Имею.
— И что ты о нем думаешь?
— А чего о нем думать? Я знаю, что это такое.
— Да? — опешил я и застыл на месте, будто уткнулся в стену.
— Да. — Лия тоже остановилась и усмехнулась: — Рот закрой, а то вид очень глупый.
Я закрыл рот, переступил с ноги на ногу и уронил пустой кузовок. Кузовок ударился о ногу и откатился к Лие.
— Хорошо, что пустой, — проговорила она, нагибаясь за ним.
— Что ты сказала? — переспросил я.
— Говорю, хорошо, что черники в кузовке нет. Плакали бы тогда пироги Кузьминичны.
— Да нет, что ты сказала о Кашимском аномальном треугольнике? — досадливо поморщился я, приходя в себя.
— Что-то ты чересчур впечатлительный, — усмехнулась она и бросила мне кузовок. — Держи.
Я машинально поймал кузовок, продолжая смотреть на Лию требовательным взглядом.
— Тебе как, по-научному объяснить или по-простому? — поинтересовалась Лия, и в ее голосе прозвучали те же интонации, что и у Ля-Ля, когда она спрашивала, правду ли ей сказать или соврать.
Я корректно промолчал. Что Лия может объяснить по-научному, если в миру ведет жизнь бомжихи? Это здесь она вот такая — в фирменных джинсах, кроссовках да перчатках по локоть, которые впору разве что к вечернему платью.