Кажется, Лия уловила мои мысли, и в ее глазах заискрились смешинки.
— Ах да, ты ведь у нас уфолог, — саркастически заметила она. — Диссертацию пишешь...
Я снова промолчал. Если птеродактиль Ксенофонт знал о диссертации, то Лие, как говорится, сам бог велел.
— По-научному так по-научному. Область так называемого Кашимского аномального треугольника является дезориентирующим фантомным образованием, выполняющим отвлекающе-маскировочную функцию базового объекта.
Наверное, лицо у меня вытянулось, потому что Лия фыркнула и добавила:
— А по-простому — четырехмерная тень деревни Бубякино.
— Зачем? — глупо спросил я.
— Чтобы такие любопытные, как ты, изучали Кашимский аномальный треугольник, а в Бубякино нос не совали.
— И что здесь надо прятать?
— А ты оглядись. Вдруг сейчас из-за кустов леший появится?
Я растерянно оглянулся. Деревья как деревья, кусты как кусты. Сосны, осины, кое-где березки. Опавшая хвоя под ногами, прошлогодние шишки... Лес как лес. Обычный. Вот только грибов, которых, по словам Кузьминичны, в лесу видимо-невидимо, не было.
Лия прыснула, с ветки ближайшей осины застрекотала, будто насмехаясь, сорока, и тогда я понял, что меня провели. В очередной раз, как мальчишку. Нравится им всем психологические тесты на мне ставить... Мол, не суй нос куда ни попадя, если не отдавят, то утрут. Либо будут долго за него водить... И все же хамить я не стал.
— Пирогов с черникой хочу... — буркнул я. — Идем.
И зашагал в лес. Врал я. Не хотелось мне пирогов с черникой, хотелось поцеловать Лию.
— Ты куда? — остановила она меня.
— За черникой.
Я обернулся. Лицо у Лии было серьезным, и мне показалось, будто она жалеет, что посмеялась надо мной.
— В той стороне болото.
— Куда тогда идти?
Лия окинула меня оценивающим взглядом, словно сомневаясь, стоит ли вести меня к Аюшкину логу, и вздохнула, явно оставшись недовольной осмотром.
— Иди за мной, — сказала она и зашагала в лес значительно левее моего направления. В том же направлении километрах в десяти отсюда находился Кашимский аномальный треугольник. Или дезориентирующее фантомное образование.
Я шел метрах в трех позади Лии, смотрел на ее импозантную прическу, которую она старательно оберегала от разлапистых веток сосен, и пытался представить, что за шишку на затылке она прикрывает париком. Ничего путного у меня не получалось.
В воздухе пахло хвоей, но запах был необычный для сырого предосеннего леса: сухой и терпкий — так пахнет в сосновом лесу в знойный полдень. Может быть, у Лии духи такие? Знойные... Судя по ее характеру, духи ей не подходили. Не соответствовали. Но мне, странное дело, нравились, если, конечно, это духи, а не натуральный запах хвои.
— Что-то я грибов не вижу... — пробурчал я, возобновляя разговор. Не мог на нее долго обижаться, и все тут. Влекло меня к ней.
— Ты в лес за грибами пошел или за черникой? — спросила Лия через плечо.
— За черникой...
— Пошел бы за грибами, были бы грибы.
— Можно подумать, что они живые и прячутся, — пробурчал я, но Лия не ответила. Тогда я спросил о другом: — Кто такой Аюшка?
— Кто-кто?
— Аюшка или Аюшкин. В честь которого лог называется. Или это она?
Лия хмыкнула.
— Не он и не она. Это... — Лия запнулась, помолчала и закончила неожиданно натянутым тоном: — Вообще-то русский язык нужно знать.
Сказала, как отрезала.
Я покопался в памяти, пытаясь отыскать какие-либо ассоциации. «Аюшкин лог... Аюшки...» Вроде бы что-то наподобие отклика... Мол, чего надо... Кричишь, скажем, в лесу: «Ау!» — а в ответ из ближайших кустов: «Аюшки?»... Версия для леса выглядела убедительно, но мне почему-то казалось, что в слово заложен какой-то иной смысл. С чего бы тогда Лия отвечала натянутым тоном? Будто я попросил объяснить, что такое дрынобула. Неужели нечто похожее?
— Вот мы и пришли, — сказала Лия, выходя на поляну — небольшую ложбинку между двумя пологими склонами, поросшими редким лесом. Будь поляна на метр ниже, здесь бы раскинулось болото.
— Это лог? — недоуменно спросил я.
— Лог.
В моем представлении лог должен быть длинным, извилистым, мрачным, между высокими, как сопки, холмами. Крикнешь в таком логу «Ау!», и эхо пойдет по нему гулять многократным отражением, будто кто-то перекликается. В этой же полянке было не более пятнадцати метров, и окружали ее не холмы, а так, бугорки. Крохотуля, а не лог. Вот уж действительно в нем на «Ау!» разве что «Аюшки?» и услышишь, а эха не дождешься.
— Какой же это лог? — пренебрежительно отозвался я. — Так, ложбинка...