Из старого контингента летнего кафе остались только минотавры за своим столиком да субтильный Звездный Скиталец у стойки бара. Минотавры продолжали попивать из кружек нечто, похожее на пиво, и пускать дым из ноздрей и ушей, а Звездный Скиталец все никак не мог закончить трапезу. Кажется, я начинал понимать, почему он скиталец. Кому он нужен при таком сложении и рационе питания? С подобной конституцией какие маски ни надевай, в какие одежды ни рядись, на роду написано бесприютно скитаться по Вселенной, причем исключительно по задворкам.
Из толпы пришельцев, гуляющих по Луна-парку, на сидящих в летнем кафе бросали завистливые взгляды, но, несмотря на то что у бара сидели только я и Звездный Скиталец, никто к стойке не подходил. Неужели Звездный Скиталец настолько изгой, что с ним никто не решается сидеть рядом?
Я с любопытством посмотрел на Звездного Скитальца. Он сидел, склонившись к тарелке, и что-то бормотал. Я прислушался.
—...А еще я побывал на Нирване, — бубнил Звездный Скиталец. — Разумный мир Нирваны представлен единственным видом: Postqua-sifungi sapiens nirvanaei — эволюнт псевдогриба разумный нирванский. Тривиальное название дано на основе некоторых цитологических аналогий с организмами, относящимися к Царству грибов — Fungi. Этот вид можно считать единственным представителем органического мира Нирваны, не претерпевающим трансмутации и постоянно существующим только в гетеротрофной форме. При этом следует воздержаться от определения «является», поскольку, по заключению Института экзобиологии, вид искусственно препятствует своей трансмутации в аутотрофное состояние, в то время как имеются все предпосылки для такого метаморфоза. Особи вида Postquasifungi sapiens — существа бесполые. Способ их воспроизводства не имеет аналогов в космической биологии и получил название симбиозной репродукции, которая осуществляется путем симбиоза с видом Pseudomycota bigenericus (псевдогриб двуродящий). Общение особей Postquasifungi sapiens между собой происходит на основе интактильной гиперосмии (неконтактного сверхобоняния), при этом информационным носителем являются молекулы феромонов, продуцируемые так называемым «одорантно-речевым» органом, не имеющим аналогов в космической биологии по широте испускаемого диапазона. Обнаружение феромона происходит не хеморецептивно, как, скажем, воспринимают запахи органы обоняния большинства животных, а дистанционно, рецептивным полем...
Звездный Скиталец говорил так, будто общался с кем-то, но табурет рядом с ним пустовал. Неужели маразм крепчал не только среди жителей деревни Бубякино, но и среди пришельцев? Прав был шеф, балаган еще тот... Расскажи я ему о подобном по возвращении — в психушку упечет.
Я вспомнил о голубых глазах, мариновавшихся в стакане с олеумом — единственных, с кем мог беседовать Звездный Скиталец, — но стакана на стойке не приметил. Тогда я отклонился на табурете и за тощим Звездным Скитальцем наконец-то увидел собеседника, но не стакан с голубыми глазами в концентрированной серной кислоте, а Ля-Ля, сидящую на краю стойки. Как ни субтилен Звездный Скиталец, но ему удалось загородить собой не менее тщедушное подобие малайского долгопята-привидения. Два сапога — пара.
Ля-Ля весело болтала ножками и малюсенькой чайной ложкой черпала кашу из тарелки Звездного Скитальца.
— Я тоже люблю овсянку, — с милой женской непосредственностью отвечала она на заумные сентенции Звездного Скитальца.
Общение на полярных уровнях устраивало обоих: он нашел благодарную слушательницу своих повествований о звездных мытарствах, она — союзника гастрономических пристрастий. Этакая субтильная сладкая парочка. «Она его за муки полюбила, а он ее...»
— Извините, что вмешиваюсь, — сказал я, прерывая их нестыкую-щийся диалог. — Можно задать пару вопросов?
Бармен с непонятным неудовольствием посмотрел на меня из своего угла, и я впервые не увидел на его лице в меру угодливой улыбки. Надо же, все-таки его лицо не маска...
— Вас интересует мое путешествие на Нирвану? — с готовностью откликнулся Звездный Скиталец. — Вы там бывали или хотите побывать?
— Простите, молодой человек, — на всякий случай корректно извинился я, поглядывая на бармена, — но меня не интересуете ни вы, ни Нирвана. Я хотел поговорить с Ля-Ля.
Бармен выдвинулся из своего угла. Лицо у него стало хмурым.
— Ну, не знаю... — стушевался Звездный Скиталец.