С диким грохотом натуральных американских горок, болид пронесся по рельсам, заложил крутой вираж и канул в арку второй крепежной мачты.
В этот раз к темноте, тишине и неподвижности я отнесся спокойно и уже не обращал внимания, что там шебаршит в моей голове. Другое удивляло: откуда у меня появилось столь четкое понимание сути аттракциона? И потом — что значит «ознакомительный период»? Это явно не мои мысли, не мои слова!
В глаза ударил дневной свет, и болид вынес меня на холмистую местность, беспорядочно заваленную синими гладкими бревнами, будто тут занимались крупномасштабной заготовкой древесины, но внезапно налетел ураган и расшвырял штабеля. То здесь, то там в небо вздымались отвесные замшелые утесы, их вершины терялись в черных облаках, сквозь которые кое-где проглядывало яркое фиолетовое небо. Вояж продолжался. Продолжались и обещанные Карлой «незабываемые впечатления». Или «незабываемые впечатления» мне кто-то другой обещал, а Карла гарантировал напряженный день?
Если в предыдущем мире трасса была прямой, как стрела, то здесь рельсы петляли между нагромождением бревен, болид закладывал крутые виражи, падал в низины, как на настоящих американских горках, с разгону взбирался на склоны холмов, чтобы вновь с головокружительной скоростью устремиться вперед. На крутых виражах перегрузки были значительными, но при подъемах на холмы они практически не ощущались, и я заподозрил, что сила тяжести здесь значительно меньше, чем на Земле. Что и подтвердилось, когда я увидел падающее с утеса бревно. Оно летело медленно, почти планируя, а когда достигло земли, не подпрыгнуло на других бревнах, а замерло, будто приклеившись. А когда я увидел второе «планирующее» с высоты бревно, то понял, что это такое. Это была хвоя, гигантская синяя хвоя, замшелые утесы были стволами циклопических сосен, а черные облака — кронами. Фиолетовый же цвет неба среди дня объяснялся тонким слоем атмосферы... Какого роста здесь тогда животные, если деревья такие?!
Прямо по курсу возвышался громадный холм из бревен-хвоинок, и на его склонах кто-то копошился. Заготовители древесины, что ли? Сейчас взберемся на холм и рассмотрим поподробнее...
Однако трасса неожиданно свернула вправо, огибая холм. И все же я увидел, кем были эти самые «заготовители древесины». Вдоль трассы двигались две параллельные шеренги громадных, размерами с мой болид, муравьев. Муравьи в шеренге, направлявшейся к холму-муравейнику, тащили на себе бревна-хвоинки, муравьи в шеренге, двигавшейся в противоположную сторону, шли налегке. В отличие от земных муравьев, передвигались они медленно, степенно, что при их росте и малой силе тяжести было неудивительно, но громадные жвала не внушали доверия. Оставалось надеяться, что болид имеет соответствующую защиту от нападения любых инопланетных тварей, иначе бы пришельцы, стартовавшие на аттракционе в Бубякино, приходили бы к финишу через одного. Интересно, если здесь есть люди, то какого они тогда роста при таких циклопических деревьях и гигантских муравьях?
Обогнув холм-муравейник и оставив его за спиной, болид заложил очередной вираж и вдруг начал резко тормозить. Из-под колес посыпались искры, а когда поворот закончился и болид выехал на прямой участок, я увидел, какие здесь люди.
На шпалах стоял пожилой человек обыкновенного роста в замызганных ватных штанах, такой же телогрейке и видавшей виды шапке-ушанке с оторванным ухом. Ногу в валенке он поставил на рельс, в одной руке держал большую плетеную корзину, а свободной рукой махал, словно пытался остановить попутку.
Отчаянно тормозя, болид замер от него в паре метрах.
— Наконец-то есть свободное место. А то все по два да по два ез-диют... — удовлетворенно пробурчал мужик, и я с изумлением узнал Хробака. А он каким образом тут оказался?!
— Ба, да это Сергий свет Владимирович! — признал и он меня.
— Здрасте... — скованно выдавил я.
— Здоров и ты будь, Сергий свет Владимирович! — кивнул Хро-бак. — Будь добр, мил человек, вынь дискету.
Я посмотрел на щель дисковода, на зеленый огонек.
— Каким образом?
— Тама из-под низу есть кнопочка.
Я пошарил рукой под панелью, нащупал кнопку и нажал. Дискета выпрыгнула на ладонь, на панели загорелся красный огонек.
— Вынул, — показал я дискету.
— Эт хорошо, — кивнул Хробак. — А то ногу бы с рельса убрал, и ты бы без меня поехал.
Он подошел к болиду, сел в свободное кресло, пристегнул ремни безопасности и поставил на колени корзину. Корзина была доверху заполнена мухоморами. Обычными, не гигантскими.