— Как кто? Мой друг. — Хробак расстегнул ремни безопасности и выбрался из болида, прихватив с собой корзину. — Наш человек, хоть и снежный.
Достали они с Василием меня «нашими человеками». Если к пришельцам в Бубякино еще можно было в переносном смысле применять слово «человек», то к снежной глыбе это никак не подходило. Разве что человечище. Снежный такой человечище.
— Ты мухоморов привез? — пророкотал снежный человечище.
— А как же! — Хробак поднял над головой корзину и потряс. — Как же без мухоморов? Али я не понимаю?
— Люблю мухоморы... — мечтательно отозвался снежный человечище. — Год не едал...
Еще один любитель мухоморов на мою голову. У них что, других развлечений здесь нет, как галлюциногены жрать?
— Спасибо, что подвез, — сказал мне Хробак. — Пока.
И зашагал к снежной глыбе.
Я растерялся.
— Эй, Хробак! — позвал я.
— Что? — обернулся он.
— А как же я?
— К нам хочешь присоединиться? Давай, вылезай!
— Нет, как я дальше поеду?
— Извини. — Хробак поставил корзину на снег и вернулся к болиду. — Совсем забыл.
Он достал из кармана дискету, подышал на нее и тщательно протер рукавом телогрейки.
— Послюнявь большой палец, — предложил он.
Я послюнявил.
— Теперь хорошо потри им по центру дискеты...
Я поелозил пальцем по дискете.
— Теперь с пути не собьешься, — удовлетворенно заверил Хробак и опустил дискету в дисковод.
«Если опять кто-нибудь в попутчики не напросится», — подумал я.
— Скоро ты там? — пророкотало над равниной. — Чего возишься?
— Уже иду! — отозвался Хробак.
На панели загорелся зеленый огонек, и болид тронулся с места.
— Счастливо! — крикнул мне в спину Хробак.
— И вам того же, — не оборачиваясь, кивнул я. Не знаю, услышал Хробак или не услышал, но меня нисколько не волновало, что у него там за «счастье» со снежным человечищем да под мухоморы.
Болид набрал скорость, и я понесся по заснеженной бескрайней равнине, по которой, как только теперь заметил, степенно перемещались белые глыбы. Паслись они здесь, что ли? Тогда чем питались? Неужели снегом? Или просто неприкаянно бродили? Этакое брожение снежных человечищ...
Люблю каламбуры, но сейчас словотворчество не доставило удовольствия, так как я начал потихоньку замерзать. Мороз только поначалу бодрит, а затем... Легкая осенняя куртка не лучшая одежда по зимней погоде да при ледяном ветре в лицо, а лента стальной магистрали все тянулась и тянулась, и не было ей конца. Что там говорил служитель об экстремальных условиях выживания? Непохоже на допустимые значения жизнедеятельности... Как и на ознакомительный период. Бескрайняя равнина с бродящими по ней снежными человечищами тянулась и тянулась, и ничего вокруг не менялось. Для ознакомления с этим миром при таком морозе хватило бы и пары минут, чтобы сохранить приподнятое воспоминание о птице-тройке, мчащейся по заснеженному полю, а так... «Птица-тройка» превратилась в ледяную камеру пыток.
Промерзший, я похолодел еще больше. Маршрут-то изменился, и неизвестно, сколько времени здесь придется пробыть! Для полного счастья не хватало, чтобы в следующий раз меня забросило в мир, непригодный для нормальной жизнедеятельности «млекопитающего органического состава, аэродышащего кислородно-азотной смесью».
Превратиться в сосульку я все-таки не успел. Но когда очутился в межпространственной темноте и неподвижности, не осталось ни одной мысли, кроме элементарного желания согреться. Чисто животного желания. Не интересовало меня, кто снова копается в моей голове и что он там настраивает, — всеми фибрами души я ждал, когда болид снова окажется на рельсах аттракциона в Бубякино, где я смогу наконец растереть озябшие руки и размять ладонями заиндевевшее лицо.
Но выбросило меня не в Бубякино. Из-за своеволия Хробака маршрут изменился, и то ли по этой причине, то ли Карла уловил мое жгучее желание и помог, но я очутился в очередном мире.
Здесь было не просто тепло, а парко, как в бане. Будто по заказу. Воздух был насыщен терпкими испарениями доисторического леса, какофонией стрекота и писка, доносившейся из чащи гигантских хвощей и папоротников. Прямая, как просека, рельсовая колея по плавной дуге спускалась вниз, а затем так же плавно взбиралась вверх, создавая ложную перспективу, будто доисторический лес расположен внутри сферы. А может, так оно и было на самом деле — что мы знаем о Вселенной, где человек бывал, кроме Луны? То-то и оно...