— Спасибо, ребята! — облегченно выдохнул я. — Всю жизнь буду благодарен! До гроба! Спасли вы меня...
«Ребята» не обратили на меня никакого внимания. Тот, что с ломом, сдвинул фирменное кепи на нос и озадаченно почесал затылок, глядя на погнутые рельсы.
— Н-да... — протянул он. — Пожалуй, до вечера не управимся...
— Точно, не управимся, — согласился рабочий с киркой. — Что делать будем?
— Что, что... Закроем эту ветку на сегодня, а отремонтируем, когда в следующий раз Луна-парк развернем.
— А с этим как поступим?
Рабочий с киркой кивнул в мою сторону, не удостоив взглядом.
— Никак. Спишем на форс-мажорные обстоятельства. Пассажиром больше, пассажиром меньше... За несчастные случаи при форсмажорных обстоятельствах фирма ответственности не несет и страховой полис не оплачивает.
Я похолодел. Насчет благодарности на всю оставшуюся жизнь я, пожалуй, погорячился. До гроба оставалось всего ничего.
— Эй, ребята, вы что, шутите?!
«Ребята» не шутили и по-прежнему не обращали на меня никакого внимания. Будто меня не слышали.
— Оптимальное решение, — согласился рабочий с киркой. — Докладывай по инстанции.
Рабочий с ломом достал из кармана сотовый телефон, понажимал на кнопки, и лицо его разочарованно вытянулось.
— Н-да, — сказал он. — Не повезло нам. — Он показал телефон напарнику. — Гляди.
Рабочий с киркой посмотрел на экран сотового телефона и сокрушенно покачал головой.
— Кандидат в миракли... — прочитал он сообщение. — И что теперь делать?
Наконец они повернулись ко мне. Глаза у них были пустые и равнодушные. Меня покоробило. Манекены... Одни из них поигрывал в руках киркой, другой, опираясь на лом, покачивал его из стороны в сторону. Лучше бы я все эти дни с другими манекенами чаи в беседке гонял!
— Ребята, я согласен остаться, — затараторил я. — Добровольно, без принуждения, по собственному желанию. Могу и расписку написать. Только вы освободите меня, расстегните ремни безопасности!
У меня был шанс — сломя голову помчаться вслед за трактором, чтобы вместе с Василием и пришельцем-амебой вернуться в Бубякино. Каким-то же образом они сюда попали? Даже повторная встреча с тираннозавром не так страшила, как остаться один на один с двумя манекенами.
Но они меня то ли не слышали, то ли не хотели слушать.
— Придется переносную мембрану ставить, — сказал рабочий с ломом.
— И никто нашей работы не оценит, — вздохнул рабочий с киркой. — Сверхурочные на сверхурочных...
Они развернулись и направились к дрезине. Эмблемы спиралевидной галактики на спинах комбинезонов были настолько похожи на мишени, что так и подмывало полосонуть по ним очередью из автомата. Но автомата-то как раз у меня и не было... А жаль.
Положив на дрезину лом и кирку, рабочие взяли ящик с инструментами и вернулись к болиду.
— Где будем устанавливать? — спросил один.
— Давай поближе к болиду, все меньше толкать придется.
Они раскрыли ящик, извлекли тонкие металлические рейки и соорудили из них на рельсах перед болидом утлый пошатывающийся вертикальный квадрат. Дунь на него, и рассыплется.
— Сойдет! — махнул рукой рабочий слева.
— Тогда включаю.
Внутри квадрата зарябило, и он стал похож на окно с волнистым, «дразнящимся» стеклом.
— Эх, сколько энергии уходит! — сокрушенно покачал головой рабочий справа. — Думал, после смены подхарчиться, так на тебе... Нет, я все-таки на Василия нажалуюсь.
Я не вмешивался в разговор — все равно не захотят слушать. Манекены, они и есть манекены. Наконец-то я понял, что кроме запрограммированной работы да желания «подхарчиться» энергией для них ничего иного не существует. Ошибался Азимов, думая, что роботам можно привить какие-то этические законы. Железяка, она и есть железяка, и при любых условиях железякой останется. Сколько лбом в стену ни бейся, стена не поумнеет.
— Ну что, толкнем?
— Толкнем.
Рабочие прошли в хвост болида, уперлись в него руками.
Болид медленно покатил к дразнящемуся мареву внутри утлого квадрата. Когда нос болида вошел в окно, по мареву пошли концентрические круги и болид начал растворяться. Марево медленно поглотило нос болида, переднюю панель, мои колени, руки, а затем и весь я растворился. Без остатка.
Глава двенадцатая
Материализовался я на финишной прямой американских горок в Бубякино. Был поздний вечер, и толпа пришельцев в увеселительном городке значительно поредела. Болид медленно выкатил на посадочную площадку, освещаемую двумя плавающими в воздухе радужными пузырями, и остановился.