— С благополучным возвращением! — подходя к болиду, приветствовал меня служитель.
Я пробурчал что-то невнятное. Поймать бы сколопендру, посоветовавшую прокатиться на американских горках, да оборвать ей все гу-боножки. Пусть на обрывание неделя уйдет, не жалко!
Служитель расстегнул ремни безопасности и помог выбраться из болида. Ноги меня не держали.
— Не обделались, нет? — участливо поинтересовался он, оглядывая кресло. — Знаете ли, всякое бывает... Иногда так болид загадят, ничем не отмоешь. Приходится списывать...
Я одарил служителя красноречивым взглядом, и он мгновенно ретировался.
Злость пшиком вышла из меня, как из проколотого резинового мячика, выпяченная грудь впала, расправленные плечи опустились. Потерянным взглядом я обвел Луна-парк. Большинство аттракционов уже не работали, крутилось только колесо обозрения да на американских горках служители поджидали последних пассажиров. Группки пришельцев продолжали бродить между аттракционами, но большинство покидало Луна-парк. Я глубоко вздохнул и поплелся к выходу.
Летнее кафе у входа в Луна-парк пустовало, но бармен продолжал сидеть за стойкой. Я приостановился. Сыт был праздником по самое некуда, и все же... В мягком свете красновато-желтого воздушного пузыря, висевшего над стойкой, в меру угодливая улыбка бармена выглядела приветливой, и я подошел.
— Водки? — понимающе предложил бармен.
— Кофе, — не согласился я, усаживаясь на высокий табурет.
— Сей момент! — пообещал бармен, но не побежал в трейлер-кухню, а извлек кофейную чашечку с блюдцем из-под стойки и поставил передо мной. — Прошу!
Над чашкой вилась тоненькая струйка пара, пахло свежеприготовленным кофе. Я внимательно посмотрел на улыбающегося бармена, на чашку с кофе и вспомнил, как Карла опохмелял Василия самогоном. Еще один циркач на мою голову... И чего он раньше свои способности не проявлял, а бегал в трейлер?
Пригубив кофе, я неожиданно понял, что он не только отменный, но и приготовлен по моему рецепту. Немножко сахара, чуть-чуть корицы, густой... Даже порция моя — в маленькой чашечке. Но я уже не удивился, откуда бармен знает мои вкусы. Здесь знали обо мне такое, чего я сам о себе не знал.
— Еще что-нибудь? — поинтересовался бармен.
— Можно посмотреть ваш секач?
— Будьте любезны!
Бармен с готовностью извлек из-под стойки секач и положил на стойку. Вопрос его нисколько не удивил, и возникло нелепое предположение, что спроси у него, можно ли рубануть секачом по голове, как он тут же услужливо подставит темя.
Я взял секач, взвесил на руке, потрогал лезвие. Секач был тяжелым, ручка удобной, лезвие острым. Предположение-то нелепое, но чем их развлечения лучше?
— А что будет, — все-таки не удержавшись, спросил я, — если я этот секач воткну вам в голову?
— Вряд ли у вас получится, — расплылся в улыбке бармен. Угодливо подставлять голову он все-таки не собирался.
Поигрывая секачом, я скептически скривил губы.
— Это еще почему?
Движения бармена я не заметил, но секач вдруг оказался у него, моя рука дернулась, заныли вывернутые пальцы.
— Потому, — продолжая как ни в чем не бывало улыбаться, сказал бармен и спрятал секач под стойку.
Я потряс пальцами, подул на них, осмотрел суставы. Спасибо, что вывиха нет. Что-то не везет моим рукам, будто они, как у Василия, не оттуда, откуда надо, растут.
Левой рукой я взял чашечку, отпил кофе.
— Кажется, я что-то пропустил... — хмуро обронил я.
— Что именно? — Бармен был сама внимательность.
— Если бы знал что, не спрашивал бы.
— Когда? Когда вы сидели здесь и были пьяны в стельку или когда катались на американских горках?
Я подумал.
— И тогда, и тогда.
— Все мы что-то пропускаем там, где нас не было, — философски изрек бармен, и его в меру угодливая улыбка показалась мне издевательской.
— Но вы-то здесь были.
— О-о, я! — многозначительно протянул бармен. — Я — это другое дело. Мне по рангу полагается знать кое-что о том, где не был.
«Ничего удивительного, — подумал я. — Любой бармен волей-неволей собирает сплетни. А мне это и нужно».
— Например?
— Например, я знаю, что испытывает человек, когда капелька росы с листа лепидодендрона падает ему за шиворот.
Я вздрогнул. И это ему известно... И, конечно, отнюдь не из сплетен. По рангу положено, видите ли... Но не по рангу земного бармена, а по рангу пришельца. Я же знал лишь о том, что у него под стойкой, и это не вселяло оптимизма. Шутки шутками, но слишком уж натурально рассуждали рабочие-манекены о предоставлении мне постоянного места жительства в доисторическом лесу.