— Сергий свет Владимирович, — окликнула меня Дормидонтовна, — я же говорила, что не получится! Идите лучше чай пить! У нас к чаю и сушки есть.
«Засиженные тараканами», — подумал я, но вслух сказал:
— Спасибо, на ночь чай не пью.
— Сушку погрызете, — не сдавалась Дормидонтовна.
— Что вы ко мне пристали со своим чаем?! — не выдержал я. — Василия пригласите, он любит застолье!
В беседке притихли.
Я постоял у закрытой двери, спустился на пару ступенек. Чего я добьюсь, если попаду в гостиницу? Рассудком я понимал, что ломиться туда глупо и бесполезно, но ничего с собой поделать не мог.
К калитке со стороны Луна-парка неторопливо, вразвалку подошли знакомые носатые пришельцы во фраках. Когда они сидели в кафе, то выглядели чрезмерно высокими, на самом же деле рост у них был средний, но туловища непропорционально длинные, а ноги очень короткие, как у пингвинов.
— Прошу великодушно, — прогундосил один из них, открывая калитку перед другим.
— Благодарствую, — кивнул второй, неспешно входя в калитку.
Судя по внешним признакам — низкая талия и широкие бедра почти у самой земли, — второй носач был женского пола. Носачка. А первый, с широкими плечами и без признаков талии, — носач. Этакая великосветская супружеская пара носачей в галактическом круизе.
Я посторонился, пропуская их к двери. Интересно, как они попадут в гостиницу? Постучатся — и вахтер откроет?
Носач снова опередил носачку, взялся за дверную ручку... И дверь свободно открылась.
— Прошу, — галантно предложил он, и носачка с достоинством продефилировала в гостиницу.
От изумления я застыл на месте с открытым ртом, а когда опомнился, дверь уже закрывалась за носачами. Я прыгнул к двери, схватился за ручку. нос виду хлипкая дверь закрылась с неумолимостью монолитной скалы, не испытывая сопротивления.
— Эй, откройте! — позвал я.
Из-за двери не донеслось ни звука.
— Откройте, кому говорю! — рассвирепел я и забарабанил в дверь кулаками.
Из беседки захихикали, и издевательский смех подействовал на меня как ледяной душ. Никогда не думал, что окажусь в подобной ситуации. Всю жизнь исповедовал пошлый принцип: «Секс — еще не повод для знакомства», — а тут... Будто бабка наворожила.
— Дуста на вас нет! — почти истерично крикнул я в беседку, но там еще сильнее захихикали.
Тогда я взял себя в руки и отошел от двери. Нашел с кем связываться — с тараканами. Тараканы, они везде тараканы, что на Земле, под кухонной плитой, что в космосе, в рубке межгалактического лайнера. С каменным лицом я спустился по ступенькам, вышел через калитку и направился к коттеджу Кузьминичны. Не забронировано за мной номера в гостинице, значит, дверь не откроется...
В беседке зашебаршились тараканы и хрипловатым хором вполголоса пропели мне вслед: «Таких не берут в космонавты...»
Я никак не отреагировал и не обернулся. Не берут в миракли, и ладно. Проживу как-нибудь без чудотворства. Жил же как-то до этого? Жил, не тужил... Но на душе было тоскливо и гадко. Плевать я хотел на мираклей, было обидно совсем по другому поводу. Зачем она со мной так?
Свет в окнах коттеджа Кузьминичны не горел. Я потоптался у крыльца и понял, что не хочу ложиться, да и не получится у меня уснуть. Тяжело вздохнув, я сел на лавку. На столе, накрытый белым полотенцем с вышитыми петухами, стоял мой ужин. Я приподнял полотенце и в полутьме разглядел блюдо с пирогами и большую кружку компота. Пирогов я не хотел, а компот пригубил. Тоже черничный... Эх, Кузьминична, приворожить-то ты приворожила, да как-то сикось-накось. Ничего путного из этого не вышло, одна тоска. И боль.
Я прикрыл тарелку полотенцем, прислонился спиной к стене коттеджа и запрокинул голову. В Луна-парке погасили последние огни, в беседке у гостиницы никто не решался завести граммофон; стояла такая тишина, что было слышно, как у дома Василия сверчит сверчок. Закончился праздник.
Небо расчерчивали метеоры, и только мне, единственному на Земле человеку, было понятно, что они не падают на Землю, а улетают в космос. Далекий космос. Истинно далекий. Но вовсе не от грусти по прошедшему празднику в горле стоял горький ком.
Глава тринадцатая
Спал я без сновидений, а когда проснулся, за окном моросил надоедливый мелкий дождь. Мне ничего не снилось, и, быть может, поэтому сразу понял, где нахожусь, что со мной, что праздник закончился и пора возвращаться в обычную жизнь с ее серыми и нудными, как дождь за окном, буднями.