— От чего?
— Знаешь, Серега... — сказал он. — У тебя такой вид...
— Какой?
— Отмороженный, что ли... Безразличный...
— Это тебе из-за моего экзотического загара кажется.
— Да нет... — пробубнил Мишка. — Будто тебя заворожили...
— Порчу навели?
— Вот-вот, — воспрянул он. — Опоили приворотным зельем. Сходил бы ты к бабке, а?
Были у меня подозрения, что Кузьминична наколдовала, но верить в это я отказывался. Мистика и пришельцы несовместимы.
— Ты где работаешь? — спросил я.
— Что значит «где»? — не понял Мишка.
— Ну, где?
— В институте, вместе с тобой... Что за дурацкие вопросы?
— Это я к тому, что вроде бы наукой занимаешься, а туда же — к бабке сходи. Дремучий ты человек, Миша!
— Э, нет! — не согласился он. — Есть многое на свете, друг Сережа, что недоступно докторам наук, — переиначил он знаменитую фразу Шекспира. — На интуитивном уровне ворожеи умеют кое-что, к чему наука еще и не подступалась. Кстати, именно в таком отношении к ворожбе и заключается правильный научный подход.
Последнюю фразу часто повторял наш шеф, и я не стал возражать. Плевать мне было, каким образом меня приворожили: знахарским заклинанием или нейролептическим кодированием — и приворожили ли. Не собирался я обращаться ни к бабке, ни к психотерапевту. Мои воспоминания и переживания — это моя душа, и никому не позволю совать в нее грязные лапы.
Я молча отпил пива, посмотрел, как Мишка споро управляется с креветками.
— Нормальные креветки, — сказал он, заметив мой взгляд. — Бери!
— Что? — усмехнулся я.
— Э-э... — начал было Мишка и увидел, что от креветок в тарелке осталась только шелуха панцирей. — Сейчас еще возьму!
— Я не буду, — предупредил я, и Мишка остался на месте. Достал платок, вытер руки, губы, взял бутылку пива, отпил из горлышка.
— Хорошо сидим! — излишне весело сообщил он, и я ему не поверил. Что хорошего в потреблении подогретого пива в холодную погоду?
— Миша, — аккуратно начал я, — а что б ты делал, если бы вдруг вокруг тебя оказались одни пришельцы?
— Это как?
Он насмешливо посмотрел на меня.
— А вот так, — сказал я. — Сидишь ты здесь, за столиком, пьешь пиво с креветками, а вокруг тебя одни пришельцы. Вот те двое, — указал я на тучных мужчин, — превратились бы в красных, с громадными воловьими головами минотавров, а компания студентов, — кивнул я в другую сторону, — в сонмище спрутоподобных пришельцев, ну а девушки на набережной стали бы зелененькими и маленькими пингвинчиками из далекого космоса. Что бы ты сделал?
Мишка фыркнул.
— А ты кем бы стал?
— Я? Я... Скажем, был бы голым, но безмерно волосатым, как стог сена, пришельцем о трех руках.
— Что бы я сделал... — протянул Мишка, и я по его тону понял, что сейчас он сморозит чушь. — Я бы взял бутылку водки и подсел к минотаврам. Нравится мне, как они хлещут водку. — Он посмотрел на меня, и в его глазах блеснуло. — Или еще лучше — распил бы эту бутылку с волосатым трехруким пришельцем! — Он хлопнул меня по плечу. — Слушай, а давай действительно водочки возьмем? По такой погоде это лучше, чем пиво.
Я глубоко вздохнул и покачал головой:
— А если серьезно? Мы с тобой занимаемся аномальными явлениями. Кому, как не нам, задуматься над такой ситуацией?
Мишка стер с лица ухмылку.
— Напрасно ты ездил на этот праздник, — сказал он. — Пообщался с ряжеными в пришельцев полудурками, и теперь всякая чепуха лезет в голову.
— Почему чепуха? — возразил я. — По-моему, нам давно пора задуматься над этим вопросом. Представь, что ты приехал в Медвежье урочище изучать якобы следы посадки инопланетного корабля и вдруг видишь на поляне вокруг костра веселящихся зелененьких инопланетян. Твои действия?
Мишка неопределенно повел плечами, и я наконец увидел, что он задумался. Серьезно, по-настоящему.
— Черт его знает... — пробормотал он. — Не знаю...
— Вот именно, — вздохнул я. — Пойду пройдусь...
— Погоди, дай пиво допить, вместе пойдем.
— Нет, Миша, я хочу побыть один. Аты оставайся. Можешь взять бутылку водки и присоединиться к минотаврам. По-моему, они не будут возражать против контакта.
— Зачем ты так? — обиделся он. — Я к тебе со всей душой...
— Пока, — махнул я рукой и побрел вдоль набережной. Никакой особой цели у меня не было, кроме как побыть одному. Здесь я Мишке не соврал.
Навстречу мне шла пожилая супружеская пара, совершавшая променад на свежем воздухе. Высокий представительный старик в давно вышедшем из моды черном плаще вел, поддерживая под руку, строгую даму преклонных лет в темном демисезонном пальто устаревшего покроя, но в приличном состоянии. Видно было, что их некогда респектабельная жизнь на старости лет дала трещину, но они продолжали поддерживать свое реноме хотя бы для самих себя. Он что-то велеречиво говорил, рокоча басом, дама благосклонно кивала. Как и все старики, прожившую вместе долгую жизнь, они были похожи подчеркнуто светским отношением друг к другу, неторопливой походкой, фигурами, одеждой и даже лицами. И хотя их носы были самыми обыкновенными, ничем не примечательными, супружеская пара была очень похожа на пару пришельцев-носачей во фраках.