Этот человек мне не нравился — не знаю, почему. Может, меня коробило его отношение к окружающим. Он вел себя так, словно все вокруг что-то ему должны.
— Вам кажется, что демоны охотятся за вашей душой? — спросил я.
В его глазах что-то сверкнуло — я понял, он недоволен мной и моей недогадливостью.
— Я это знаю наверняка, — ответил Чернигов. — Так было предначертано.
Он поерзал в кресле — и это было единственным проявлением эмоций, которое хозяин особняка себе позволил.
— Я не всегда был богат, — сказал он.
Я поморщился. Если человек сам создал себе состояние — его обычно так и распирает, чтобы всем об этом рассказать. Это все равно как от жирной пищи пучит желудок — столь же малоприятно для окружающих.
— Мама родила меня очень рано, — продолжил он.
«Лучше бы она вообще этого не делала», — рассеянно подумал я.
— Ей надо было учиться в университете, получать образование. Поэтому до пяти лет я жил в деревне, у бабушки.
Отчего-то мне захотелось запеть: «Жил-был у бабушки серенький козлик», — но я счел, что Чернигов неправильно это воспримет.
— Деревенские говорили, что она знахарка. Некоторые называли ее колдуньей. Я был ребенком и воспринимал все это совершенно естественно. Однажды местному плотнику, крепкому здоровому мужику, стало очень плохо.
Чернигов безразлично пожал плечами, и я понял, что он вряд ли сильно переживал из-за болезни соседа.
— Не знаю, чем он там занедужил. Везти к доктору было слишком далеко, и позвали за бабушкой. Так всегда делали. Я пошел с ней. Многого не понимал, что-то уже забыл. Но я хорошо помню, как она водила свечой над головой плотника и повторяла какие-то заговоры.
Его глаза вспыхнули.
— Потом рот больного открылся, и оттуда выскочила большая черная жаба. Она посмотрела на нас и исчезла.
Чернигов отмахнулся, словно устыдившись того, что на миг позволил мне увидеть его чувства.
— Плотник почти сразу же выздоровел. С тех пор я часто ходил с бабушкой, когда она лечила людей, снимала сглаз, прогоняла бесов. Но тот, первый случай особенно глубоко врезался мне в память.
Он помолчал, словно собирался с силами. Следующая часть рассказа явно давалась ему нелегко.
— Однажды пришла жена мельника. Ее муж не верил в то, что называл сказками. Но в их подвале стали шалить бесы. Сперва просто шумели, потом стали бить посуду — там у них какие-то запасы стояли, — таскать мелкие вещи. Бабушка думала, что это проказничает домовой. Такое уже не раз случалось. Она спустилась в подвал, а я стоял на лестнице. До сих пор помню ее слова: «Жихарко, Жихарко! Где же ты был, когда мы курочку резали?» Услышав это, дух должен был появиться и попросить прощения. Раньше я видел, как это не раз срабатывало. Правда, рассмотреть самого беса мне не удавалось — способности к знахарству ко мне не перешли...
Хозяин дома тяжело вздохнул.
— Потом бабушка замолчала. Она стояла на нижней ступени лестницы и все махала, махала обеими руками. Мне казалось, она подает знаки домовому. Только потом я понял, что она умирала.
Наверное, старая женщина была единственной, кого Павел Чернигов по-настоящему любил. После ее смерти, которая произошла на его глазах, в сердце мальчика что-то перегорело, сломалось, и он уже больше никому не мог подарить это чувство. Ни своей жене, ни даже детям.
— Приехавший участковый сказал, что бабушка просто упала с лестницы. Но и он сам, и другие видели на ее шее страшные черные отметины. Говорили, будто злой дух задушил, хотели даже позвать батюшку, да тот не поверил.
Чернигов скупо улыбнулся. Вернувшись из своих воспоминаний, он снова стал самим собой — невозмутимым и уверенным в себе.
— Сразу же после этого родители забрали меня в город. Я долго пытался узнать, что за демон убил мою бабушку, но никто не воспринимал меня всерьез. Все думали, это просто детские фантазии. Отец с матерью меня жалели. Наверное, чувствовали свою вину за то, что не занимались мной. Не знаю...
Я ждал продолжения.
— Несколько недель назад в моем доме стали происходить странные вещи. В точности повторялось то, что было в доме мельника. Сперва я не понял этого. Мы думали, дети нашалили и боятся признаться. Но... — Его лицо исказилось от боли. — Потом я увидел сон... Бабушка пришла ко мне. «Дитятко, — говорила она. — Внучек мой дорогой. Дьявол пришел за твоей душой. Я не смогу защитить тебя. Спасайся от него. Берегись».
Чернигова передернуло.
— Павел Аркадьевич, — негромко произнес я. — Вы сказали, что способности к магии вам не передались.