— Ждите, — объявил Фуфа и закрыл за собой дверь.
Щелкнул замок. Андрей подумал, что ему послышалось. Наверное, и Говарду показалось то же самое. Баро подошел к двери, нажал на ручку и сообщил:
— Закрыто. Бред какой-то.
— Особенно учитывая наличие окна, — согласился Андрей.
Он подошел к окну и убедился — нет, не бред, как запасной выход использовать окно невозможно. За ним была пропасть. Далеко внизу просматривались эллинг и часть пляжа. Вот, значит, чьи стены Андрей увидел, когда катер ошвартовался у пирса.
Говард тоже высунулся из окна:
— Высоко забрались. Так мы что, пленники?
— Похоже, — сказал Андрей. — Но на плоту было хуже.
Баро покачал головой:
— Сейчас я в этом уже не уверен. Они тут все с оружием.
— И кое-кто с радостью пустил бы его в ход, — добавил Андрей. — Капитана так и подмывало вытащить свой «Глок».
— А телохранителя девушки — свой пистолет, — кивнул Говард. — «Беретту», не иначе, компактная штука, как раз для кармана. Они тут, наверное, наркотиками занимаются. Переправляют на континент.
— Это вряд ли. Для наркотрафика такая взлетно-посадочная полоса не нужна. Тут что-то другое. Ну и с жира бесятся, конечно.
— Что?
— У нас так говорят. Шикуют!
— Деньги карманы жмут? Ну а ты как думал, заиметь остров удовольствие не из дешевых. Тут не миллионы — десятки миллионов, а то и сотни. А богачи все со сдвигом. Вот и местный набоб тоже... того, на безопасности свихнулся. Отсюда и охрана, и забор, и вообще — неприступность. Приезжает сюда отдохнуть и не хочет, чтобы ему кто-нибудь в этом помешал.
— Ага, отдохнуть... А в складах что? И в ящиках?
— Не знаю. И знать не хочу! А что я хочу знать, это когда окажусь не в окружении дебилов с револьверами и не взаперти, а в цивилизованной обстановке, где телефоном можно воспользоваться по желанию, а не с чьего-то высочайшего дозволения.
— Во всяком случае, нам обещан врач, — напомнил Андрей. — Уже немало. Кстати, посмотри в зеркало. На их месте, допускаю, я тоже засадил бы таких зверюг под замок.
Говард остановился перед зеркалом, висевшим над кушеткой, и принялся себя разглядывать. Заняло это довольно много времени. Баро поправил заскорузлые от рыбьей крови штанины, поскреб загоревшую до черноты грудь, пробежался пальцами, как по струнам, по выпирающим ребрам, попытался пригладить спутанные космы.
— Бродяги южных морей, — сказал он. — Отбросы приливов. Но и таким уродам хочется есть. Знаешь, я бы не отказался от отбивной с кровью и французской булки с во-о-от таким, — он показал пальцами толщину, — слоем масла. И попить чего-нибудь.
Баро взял со столика у окна кувшин с водой. Наполовину опустошив его, пренебрегши при этом стаканом, он протянул кувшин Андрею:
— Будешь?
Андрей сделал несколько глотков и понял, что больше не хочется. Это ощущение — отсутствие жажды — было новым и приятным. А вот от душа он сейчас бы не отказался.
Дверь в нише действительно вела в ванную. Говард не стал претендовать на первенство, и Андрей, сбросив на пол свои лохмотья, включил воду.
— О!!!
Это было такое счастье, что слов не подобрать. Бедны слова.
Минут десять он стоял под душем, смывая соль, пот и чувствуя, как стихает зуд от объятий физалии. Вернувшись в комнату, как был, нагишом, он на немой вопрос Баро возвел глаза к потолку.
— Понимаю, — сказал Говард, скинул штаны и рванул в ванную.
Андрей посмотрел на кровать, на кушетку, потом опустился на пол и с наслаждением вытянулся. Плитка холодила кожу.
— О!!! — послышалось из ванной. У Баро тоже не нашлось слов.
Миновала целая вечность, прежде чем американец, тоже в одежде Адама, за исключением повлажневшего бинта на руке, появился в комнате и молча распростерся рядом с Андреем.
Прошло еще минут пять, и Андрей сказал:
— Жрать охота!
Ручка входной двери еле слышно скрипнула, и на пороге комнаты появилась... нет, не официантка с уставленным яствами подносом, а стройная, умело накрашенная женщина с надменным лицом, в туфлях на высоком каблуке и легком цветастом платье. В руках она держала потертый саквояж с медными уголками, который был необходимым атрибутом всех эскулапов лет сто назад, а сейчас смотрелся милым анахронизмом.
Вид двух голых мужиков, лежащих на полу, не смутил женщину: