— Откуда же мне знать? — пожал плечами Андрей.
Эля скривила губы в усмешке:
— Я себе только первый букет оставила, остальные в цветочный киоск относила и отдавала за полцены. Вот откуда... Ну, пошла я по магазинам. Не жмотничала, купила что нужно. Потом в парикмахерскую — прическу организовать: без выпендрежа, в спокойном стиле. Ночью спала вполглаза, а день так тянулся, что я чуть не рехнулась. С хозяйкой квартиры поругалась, мать из Торжка позвонила — и на нее накричала. Оделась загодя, сижу как на иголках. И вот — звонок в дверь. Открываю. Он! С цветами! Весь из себя!
— Красиво, — подал голос Андрей.
— Еще бы! Я же о таком обхождении мечтала. Чтобы джип-громадина у подъезда, чтобы в ресторане лабухи для меня одной песни пели, чтобы чести своей я не в предбаннике с потным юнцом лишилась, а на шелковых простынях и с человеком, которого наутро вмоготу видеть будет. Так все и случилось. И простыни были, и песни, и шампанское, и кофе в постель. Подхватило меня, закружило. В общем, влюбилась по уши. Все мне в нем нравилось: опытность его, обходительность, сила, хотя сильным он не казался, взгляд пронзительный, даже голос — он у него особенный был, будто надтреснутый. На рынке я больше не появлялась, на квартиру переехала, которую он мне снял. Он меня сразу предупредил, что делить меня не будет ни с матерью, ни с сестрой, ни с работой, что теперь я — его и ничья больше. Проверял меня, когда в командировки уезжал, звонил. Уезжал он часто, говорил, служба у него такая, разъездов требует. Возвращался довольный, вел в ресторан или казино и первый тост поднимал за то, чтобы и на этот раз у него все удачно сложилось. А ночью был, как зверь голодный.