— Восемнадцать миль, — сказал Фуфа. — На северо-запад.
— Это тот, который мы с плота видели?
— За ним.
— Топлива на катере сколько?
— Хватит. Впритык.
Андрей хотел еще спросить про вооружение, транспортное обеспечение, связь, дисциплину в гарнизоне, вообще узнать еще тысячу вещей, но успел задать всего лишь какой-нибудь десяток вопросов, и тут Фуфа опять поднял руку, призывая к молчанию.
Андрей напрягал слух, но прошло довольно много времени, прежде чем он услышал шаги сержанта и сменившегося с поста Дейтона — вероятно, вчерашнего собеседника Чака в разговоре на веранде. Даже не вероятно, а наверняка. Не выводок же у них тут Дейтонов!
Сержант шел легко и быстро, часовой старался не отставать, но, судя по его уже запаленному дыханию, на вершину скалы он выползет, высунув язык. Однако в отличие от сменщика, Дейтон не сетовал на судьбу, скорее всего, просто по возможности берег силы перед подъемом.
Дождавшись, когда под тяжелой поступью охранников возмущенно запищали датчики, Андрей повернулся к Говарду:
— Выкинем? — и поднял кулак, готовый «выбросить» пальцы.
— Вдвоем надо, — произнес Баро тоном, не терпящим возражений. — Один идет, другой страхует.
— С леса заходите, — сказал Фуфа.
— С леса так с леса. — Андрей скинул сандалии, и Говард последовал его примеру.
Они выбрались из кустов и почти не исцарапались при этом. Перелезли через перила и секунды спустя были на земле. Краем пляжа, вдоль деревьев, Андрей и Говард направились в сторону эллинга.
Поднявшийся ветер ерошил волосы. Где-то рядом завопила ночная птица, и они присели от неожиданности, замерли, успокаивая пустившееся наутек сердце.
— Тварь! — чуть слышно выругался Говард, выпрямляясь, и было не совсем ясно, относится его ругательство непосредственно к невинной громкоголосой птахе или это просто фигура речи.
— Тварь, — согласился Андрей.
Укрываясь за деревьями, они приблизились к тому месту, где стояли шезлонги, сидя в которых давешним утром они дожидались ушедшего за машиной Фуфу. Здесь они задержались, чтобы определиться с диспозицией.
Фонарь на стене эллинга давал света ровно столько, чтобы никто не проскочил мимо двери и не врезался в стену. В бойнице башенки мерцал рубиновый огонек. Часовой смолил сигарету. Потом огонек вылетел из бойницы, описал красивую дугу, ударился о землю, подпрыгнул и погас.
— Сейчас он заснет, — прошептал Баро.
Логика американца была понятна, и Андрей с ней согласился. Сигарета перед сном для курильщика вроде моциона для сторонника здорового образа жизни. К тому же если этот брюзга солгал в том, что касается курева, то, скорее всего, наплел и в другом — что глаз не смыкает, супостатов высматривая, в полном соответствии с требованиями устава караульной службы.
Они подождали четверть часа, потом продолжили путь к эллингу, следя за тем, чтобы оставаться под защитой деревьев.
Дорогу, по которой их вез Фуфа, они одолели в два прыжка. Постояли, прислушиваясь.
Лес был живым: что-то похрустывало, повизгивало, сыто ухало — наверное, кто-то кого-то ел. Заполошенно вскрикивали птицы, били крыльями, утихали.
Андрей с недоверием вспомнил, какое ошеломляющее впечатление произвело на него всего лишь день назад буйство тропических красок. А главное — невероятное смешение самых удивительных ароматов. Сейчас в ночном, насыщенном влагой воздухе запахи были сильнее, точно настоялись, как настаивается дорогое вино, обретая изысканный букет. Но ничего чарующего, способного вскружить голову в них уже не было, будто испарилось. Или все проще и сложнее одновременно: это его уши и глаза переключили на себя часть нейронов мозга, отвечающих за обоняние. Андрей всматривался в темноту, фильтровал шумы, чтобы выделить из них шаги подкрадывающегося к ним человека, и ничего не видел, ничего не слышал — ничего настораживающего.
Фонарь остался на противоположной стороне эллинга, а здесь царила тьма. Можно было идти. Нужно было... «Вальтер» Андрей доставать не стал, ограничившись тем, что расстегнул кобуру — отличную кобуру фирмы «Бернс Мартин», снабженную пружиной, благодаря которой стреляющему требуется меньше секунды, чтобы выхватить пистолет.
Коротко и шепотом обговорив последовательность действий, они выдвинулись на исходную позицию — на самую опушку.
Говард пошел первым, неслышно ступая босыми ногами по песку. Андрей последовал за ним. Спустя минуту они были у эллинга — стояли, прижавшись лопатками к его шершавой стене. Даже если часовой бодрствовал, во что не очень верилось, видеть их он не мог: свесы крыши не позволили бы ему этого.