Сухо прошел к камере, стоящей на треугольной подставке, и помахал рукой. Скорее всего, смотрящие в камеру организаторы видели это:
– Эй, господин Хон Кичжун! Поговорите с нами, пожалуйста. А то мы слышали какой-то бред собачий.
Хон Кичжун продолжал молчать.
– Эй, что-то вы там явно от нас скрываете! – В тот момент, когда Сухо выкрикнул это еще громче, его голос наложился на голос Хон Кичжуна.
– Просим прощения. Это были наши внутренние разговоры, но по ошибке микрофон оказался включенным. То, что вы услышали, не имеет отношения к эксперименту, а также не имеет отношения к вам, уважаемые участники, поэтому у вас нет никаких причин для беспокойства. Прозвучавшие реплики связаны с другим делом, которое я веду. Когда в разговоре упоминали некое «внутри», имелись в виду люди на фотографии, на которую мы в тот момент смотрели. Еще раз хочу извиниться за то, что наша недопустимая халатность заставила вас испугаться.
Объяснение было вполне исчерпывающим, но доверия как-то не вызывало. Сухо подумал: «Оправдывается только так!» Кичжун, видимо, ждал реакции участников и молчал, а они в некоторой растерянности тоже сохраняли тишину.
– Не смешите нас, пожалуйста, – тишину нарушил Бесполый. Все маски резко посмотрели на него. Того, кто это сказал, было нетрудно определить по согбенной позе.
– Что вы имеете в виду? – Реакция из динамика была острой.
– Вы полагаете, что мы поверим этим вашим россказням? Про то, что вы там обсуждали. Это вы нам сейчас пытаетесь зубы заговорить!
– Как я уже вам сказал, мы обсуждали фотографию.
– Что, прямо все организаторы разом? Ну это же чушь. Предполагая, что здесь что-то может произойти, вы отвлекаетесь от наблюдения? Да и кто будет говорить «внутри», смотря на фото?
– Простите, в суматохе мы буквально на пару минут отвлеклись. Запись ведется.
– Но разве это можно сравнить с мониторингом в режиме реального времени? Хорошо. Тогда скажите, когда мы выйдем отсюда, мы можем выложить то, что слышали, в соцсети? Очевидно же, что в договоре был пункт: «Организаторы гарантируют безопасность участников в качестве первого приоритета». А вы этот пункт нарушили. Знаете ли, мы себя теперь совсем не ощущаем в безопасности. Мы тогда тоже не будем соблюдать пункт о неразглашении содержания эксперимента. Люди должны знать. Ну, что скажете?
– Зачем вы так?
– А потому что все это подозрительно. Разговор-то был слишком странный. И еще, как мы тут обсуждали, нас всех зачем-то вызывали в качестве свидетелей. Это тоже не мешало бы объяснить. – Бесполый говорил уверенно, совсем не так, как раньше. Удивленные его новой манерой, все затаили дыхание.
«В этом человеке была и такая черта?» – посмотрев на Бесполого новыми глазами, Сухо подумал, что в его словах есть смысл.
– Так, на всякий случай. Преступник содержится где-то здесь?
Хон Кичжун молчал.
– А я и думал, что пространство устроено как-то слишком просто. Здесь где-то что-то прячут? То есть нас на неделю разместили там, где содержится преступник? В замкнутом пространстве?
– Я повторяю, что мы обсуждали фотографию.
Сухо сказал, словно подгоняя:
– А что значит, что, мол, все должно было закончиться на первом этапе?
– Вы ослышались.
– Но здесь внутри что-то произошло, ведь так? Случайно, не умер ли кто в ходе первого этапа?
– Эй, уважаемый! Понятно, что все это вызывает возмущение, но если так давить, тоже ничего хорошего не будет. Ничего же такого не произошло. – Громогласный, понизив тон, возразил словам Сухо. Он, в общем, прав.
Сухо серьезно подумал и спросил:
– А какова вероятность другого? Того, что кого-то убили за те две недели, что прошли после первого этапа?
У испуганных словами Сухо участников перехватило дыхание.
– Эй, уважаемый! Думайте, что говорите. Если кого-то убили, то как тут оказались все? – Грубый бас подтолкнул Сухо сзади, словно приводя в чувство.
И ему это удалось.
– Я действительно бездумно вывалил все, что поднялось в душе, – начал сожалеть Сухо, и тут раздался голос Хон Кичжуна:
– Дайте немного времени. Совсем немного. Пять минут. – И, как обычно, микрофон отключился.
Когда шум динамика умолк, в помещении стало тихо. Собравшиеся перед ним участники смотрели друг на друга, но особого смысла в этом не было. Все равно не было видно ни глаз, ни лиц, ни формы губ.
– Уважаемый, у нас все шло вполне неплохо, а вдруг вы что-то ляпнули, и все пошло кувырком! – выпалил Громогласный, обращаясь к Сухо.
– Логически рассуждаю, вот и все. А что, разве все и так не пошло кувырком? Вы считаете, у нас по-прежнему все в порядке?
– Если что-то пойдет не так, сразу, как выйду отсюда, все расскажу в соцсетях. Полиция и преступная психологическая ассоциация, в которой еще и известный профайлер удерживают обычных людей там, где прячут серийного убийцу, провоцируют в них чувство страха, а потом оставляют без внимания тогда, когда у них, находящихся взаперти, начинается паника.