Внутрь коробки был помещен очень дорогой новейший планшет, к которому был прикреплен непонятный код. Судя по состоянию упаковки, планшет абсолютно новый, но, видимо, кто-то вскрыл упаковку и привесил номер.
Что это?
Непонятно. Что надо сделать? Что за дела?
Юнчжон подумала пожаловаться, но решила понаблюдать за тем, как развивается ситуация.
Так прошел этот день.
Минчжу в ту ночь не спалось.
Мёну в ту ночь был взволнован, словно от его подавленности не осталось и следа.
Сухо в ту ночь ощутил такой кавардак в голове, какого, пожалуй, не случалось с самого его рождения.
Чунсон в ту ночь на нервах раскидал все те немногочисленные предметы, что были в пределах его досягаемости.
Юнги в ту ночь было боязно и в то же время спокойно.
Сиён в ту ночь плакала.
Чонсоп в ту ночь не хотел ни о чем думать.
Юнчжон в ту ночь бродила по комнате с дрожащими руками.
На следующий день с наступлением полудня отворилась дверь с надписью «STAFF ONLY».
На этот раз распахнулась и вторая дверь, через которую вошел Хон Кичжун.
И тут всех напугал жуткий звук: «А-а-а-а-а».
Шалопай, который до этого ерзал на диване, словно только и ждал этого момента, ринулся туда, как только дверь открылась. Но вторая дверь закрылась быстрее, чем можно было ожидать. Костюм тяжел, а тело неповоротливо. Шалопай врезался в закрывшуюся дверь и, словно обессиленный, опустился на пол.
Хон Кичжун скользнул по нему взглядом и прошел на диван в лаунж. В это время как раз все участники собрались после обеда.
– Как я сказал вчера, с сегодняшнего дня я буду жить здесь вместе с вами.
После непродолжительной тишины, вызванной недоумением, последовала реакция.
– Но свободной комнаты нет… – заметил Бесполый. Сегодня он вел себя сдержаннее, чем прошлым днем.
Накануне вечером участники собрались и провели совещание. Они были насторожены, ведь не было известно, кто именно преступник, но в то же время остро нуждались друг в друге, ведь каждый мог быть и не преступником.
– Будет организовано место. Придет декоратор сцены с инженерами, и они создадут временную комнату. Только в туалет, по всей видимости, мне придется ходить к кому-то из вас. Как вы понимаете, выстроить туалет так быстро невозможно.
– Вы, должно быть, знаете, что мы провели совещание. Пусть мы находимся в зависимой позиции, это не значит, что мы просто так будем во всем подчиняться. В связи с этим хотелось бы, чтобы вы нашли максимально компромиссное решение. Мы вот до сих пор не услышали предметных объяснений, зачем вы планируете находиться вместе с нами.
Шалопай вернулся и улегся на диван. Вскоре открылась входная дверь. Четверо здоровяков-строителей спешно втащили кучу фанеры и инструменты.
Надо думать, что их предупредили, но все же, увидев людей в одинаковых масках, они, похоже, чувствовали себя не в своей тарелке и, работая, постоянно косились на них. На возведение стенки с дверью не ушло и часа. На фанерной двери даже висел замок.
Как говорил Кичжун, перед дверьми стояли охранники. Только, похоже, позови их на помощь, толку не будет. Даже если попробовать кинуться к строителям, понятно, что они заодно с организаторами. Уже наверняка предупреждены, что надо делать в случае возникновения такой ситуации, поэтому эту мысль тоже можно оставить. Организоваться группой опять же не так просто. Для этого надо было бы действовать одновременно, но из-за масок и костюмов даже сигнал друг другу не подать.
Когда строители ушли и ситуация утряслась, Кичжун велел участникам сесть на диван.
Половина из них послушно сели, половина остались стоять и не собирались двигаться.
Кичжун вытянул руки и указал на две входные двери.
– С настоящего момента в течение оставшихся четырех дней эти двери не будут открываться ни при каких обстоятельствах. Я дал указание не подчиняться, даже если я поменяю свое мнение и буду просить открыть.
– То есть вы тут нам демонстрируете, что желаете быть заточенным вместе с нами. Это сейчас происходит? – Бесполый сказал это так, будто его воротит.
– Да, по сути, так. Поскольку если я один среди всех буду иметь возможность выйти, вы не будете оказывать содействие… До того, как завершится обозначенный в договоре недельный срок, эти двери открываться не будут.
Кичжун произнес последнюю фразу едва ли не по слогам, акцентируя ее смысл. Со скрещенными руками он осматривал участников и сказал деловым тоном:
– Теперь каждый снимите маски, перчатки и обувь.
6
Третий день эксперимента. Вторая половина дня (1)