– Итак, прошу каждого по очереди сообщить свое алиби на указанные дни. Начнем с проживающего в комнате номер один.
Место проведения эксперимента оплела напряженная атмосфера, иная, чем царила до сих пор.
– Да что же вечно я первая! – возмутилась Минчжу. И поделать ничего при этом не могла. Пригладив длинные волосы, она начала давать показания: – То есть можно просто рассказать, что я делала в течение двух недель до начала второго этапа эксперимента? Так. Ну, я практически все время провела дома… Четверг, 11 августа? В тот день как назло шел дождь, а у меня было много встреч, а как дождь перестал, где-то часов с трех, я уже сидела дома. 17 августа вообще целый день просто дома отдыхала.
На самом деле она ходила не совсем на встречи, а на собеседования, но ей хотелось, насколько возможно, не раскрывать личную информацию. Ведь ее слушал убийца.
– А есть кому подтвердить, что вы отдыхали дома? – спросил Кичжун.
– Некому. Я была одна.
– То есть в тот день вы могли совершить преступление? – спросил Сухо, прищуриваясь.
– О чем вы говорите? Говорю же, я отдыхала!
– А кто это докажет? Сами говорите, что доказать не можете.
– А что поделать, если я была одна!
– Может, по расчетам карточкой можно как-то проверить? Полиция же такое может. – Когда Сухо вставил свое словечко, Кичжун сделал жест руками. Это был призыв не вмешиваться, а вовсе не просьба говорить правду.
– Вы работали в торговой фирме, верно?
– Да.
– И сейчас вы ищете работу?
– Да.
Необходимость признаться в своих денежных затруднениях затронула чувство собственного достоинства Минчжу, и она прикусила губу. Но это, по всей видимости, не интересовало Кичжуна.
– Теперь послушаем других. В показаниях госпожи Ким Минчжу нет расхождений с тем, что установлено следствием.
– У вас нет материалов следствия, откуда же вы знаете? – скрестив руки на груди, спросил Чонсоп с присущей ему циничной интонацией.
– Все это есть у меня в голове. Следующий. Второй номер. Сначала представьтесь.
Сиён с испуганным лицом осторожно подняла руку. Она почувствовала себя неловко, когда все взгляды сосредоточились на ней.
– Хан Сиён.
– Сообщите, пожалуйста, свое алиби на 11 и 17 августа.
Сиён моргала своими круглыми глазками на детском личике, которое делало ее моложе своих лет. Растерянное такое личико.
Какое-то время она молчала и лишь разминала руки. И когда терпение окружающих уже достигло предела, раздался ее тонкий голосок:
– А вот… Оба погибших – это женщины?
– А почему вы спрашивате?
– Просто если хотя бы один из погибших был мужчиной, то вряд ли преступник – женщина. И физически она слабее. Как бы она совершила преступление, да еще и не оставив никаких следов? Нельзя ли спрашивать алиби только у мужчин?
Провокационный вопрос при этом имел смысл, и все взгляды переместились на Кичжуна.
Он вздохнул:
– Как я уже говорил, размер обуви у всех одинаковый, поэтому ни рост, ни пол преступника определить невозможно. Хорошо. Я поделюсь с вами следующей информацией. Жертва «А», убитая 11 августа, в доме которой были обнаружены следы проникновения, была женщиной. Жертва «В», убит 17 августа, в доме нет следов проникновения, – мужчина.
Юнги поднял руку.
– Вы же профайлер, так? И говорите, что имели дело с другими преступлениями, которые совершил этот человек. И вы не можете понять по характеристикам, мужчина это или женщина? Хотя бы что из этого более вероятно – вы наверняка уже думали об этом.
Когда Кичжун внимательно посмотрел на него, Юнги поднял руки, словно показывая, что не имел дурных намерений.
– В принципе, более велика вероятность того, что это мужчина. Однако ввиду того, что это только гипотеза, мы ведем расследование, не исключая также и вероятность того, что преступником является женщина. В процессе расследования крайне опасно делать преждевременные выводы.
Комментируя это, Кичжун посмотрел на Сиён, словно подстегивая ее к ответу. Она начала говорить, запинаясь:
– Я работаю в школе… Это было время каникул. Для учеников каникулы, а учителям часто надо выходить на работу, но мне в этот раз было не надо. Конечно, перед началом занятий будет уже понапряженнее… Короче, на оба дня у меня нет алиби. У меня такой характер, что я не особо куда хожу развлекаться, так что из дома я почти не выходила.