– А кто мог бы подтвердить? – спросил Чунсон.
– Нет таких. Я живу одна.
Произнося слова о том, что живет одна, Сиён будто пожалела о том, что сказала, и оглядела всех глазами с подрагивающими ресницами.
Чунсон издал смешок, словно услышав какую-то глупость.
– Слушайте, если каждый будет говорить, что был один, зачем этот разговор? Мы вообще для чего тут взаперти этим занимаемся?
Все лишь пытались угадать мысли друг друга, а Кичжун резко вздохнул. Напряженные взгляды устремились на него.
– А что делать, если человек был один? Насочинять, что ли? – Минчжу ответила вместо Сиён. Ей было обидно, что ее саму подозревали.
– Госпожа Хан Сиён, зачем вы говорите неправду? – Вопрос Кичжуна был совершенно неожиданным. Сиён захлопала еще больше увеличившимися глазками.
– Как неправду?
– Соседи по дому показали, что 11 августа вы вернулись домой поздно.
Все удивленно посмотрели на Сиён. Уличенная, она покраснела.
– Это что такое? Зачем говорить, что были дома, если были где-то еще? Даже мне это начинает казаться странным, – выпалила Минчжу.
Кичжун лишь наблюдал за губами Сиён. Он даже немного наклонился в ее сторону. Сиён отклонилась на такое же расстояние.
– А что за соседи? И откуда вообще им точно знать, когда я пришла? Вы им верите?
– На данном этапе мы собираем все свидетельства. Показали, что вследствие слабой звукоизоляции и того, что дверь достаточно старая, когда она открывается и закрывается, раздается громкий звук. По их словам, после того как вы ушли, звук донесся только поздно вечером. Где и чем вы занимались?
Перебирая пальцами, Сиён ответила вопросом на вопрос:
– А недостаточно того, что я не преступник? Что, обязательно надо раскрывать личное?
– Чтобы доказать, что вы не преступник, вы должны сказать, где и чем занимались.
Сиён бессильно уронила голову. Она поняла, что ей не избежать дачи показаний. Кичжун молча ждал.
– Встречалась кое с кем из друзей.
– Где?
– В районе Вольге-дон. Где живет этот человек.
– Какова причина того, что вы солгали полиции, будто находились дома?
– Это моя личная жизнь, и мне не хотелось сообщать об этом. Какая необходимость раскрывать свою частную жизнь в поимке преступника по делу, как мне сказали, о краже?
– Пока понятно. Итак, следующий.
Теперь Кичжун, не учитывая номер комнаты, посмотрел на Мёну, сидевшего рядом с Сиён. То, что Кичжун не стал допрашивать ее с пристрастием, а оставил ситуацию как есть, вызвало у участников, которые с напряжением слушали, вздох сожаления.
– Погодите, а почему вы оставляете это так? Тут много подозрительного. Если проигнорировать это, то все будут врать! – Чунсон не унимался, и только тогда Кичжун, не глядя на него, выставил руку вперед.
– Пока мы выслушаем всех. Пожалуйста, следующий, кто сидит рядом.
Мёну ответил, что сейчас не его очередь, и начал было качать головой, но, осознав, что это бессмысленно, тихонько вздохнул. Казалось, его удлиненные большие глаза сияют темным блеском.
– Я Со Мёну. У меня тоже, ну так, ничего особенного. Одиннадцатого просто был дома… Семнадцатого кое с кем встречался. Ну и все.
Поскольку все до этого уже были допрошены полицией, они хорошо помнили свое алиби на те дни.
– А почему все говорят, что были дома? Все не работают, что ли?
Взгляды, которыми все посмотрели на Чонсопа, выражали мысль: «Опять он…» Чонсоп же будто не догадывался, что его слова могут звучать оскорбительно. Или догадывался, но его это не волновало.
Первым ответил ему, как ни странно, Мёну:
– Для участия в эксперименте пришлось бы два раза подряд взять длительный отпуск на неделю. Как бы могли прийти сюда те, кто работает? Можно, конечно, прийти просто так, без всяких оснований, но, скорее всего, здесь те, кто, как вот уважаемая, ищет работу. Или у каждого какие-то свои обстоятельства. Так что не могли бы вы, пожалуйста, выбирать выражения.
Тон Мёну был мягкий, но с колкостью.
Минчжу пробормотала:
– Скажите на милость…
Ее чувство собственного достоинства явно было задето.
– Прошу не встревать, когда участники сообщают свое алиби. Это сбивает с темпа. Господин Со Мёну, может ли кто-то подтвердить, что одиннадцатого числа вы были дома? – сказал Кичжун, а Мёну ответил:
– Мои родители. Я живу с ними.
– Хорошо. А семнадцатого вы с кем встречались?
– С другом. Опрокинули по стаканчику.
– Где именно?
– Рядом с домом студенческий район. Прямо на улице и выпили. Название местечка я тогда сообщил полиции.