– Так вот вас и спрашивают, каким образом это было установлено. Может, камера в компьютерном клубе или на улице? Но это не доказательство совершения преступления. Вы сами сказали, что около места происшествия записей нет.
– Местонахождение каждого из вас было установлено по данным из телефонной компании.
На миг все затихли.
Время дачи показаний подозреваемыми окончено. Что именно теперь скажет Кичжун, подозреваемые и подумать не могли. Он встал. Все, подняв голову, смотрели на него.
Кичжун обрушил на участников те слова, которые ему не терпелось произнести с момента прихода сюда:
– Одиннадцатого и семнадцатого в районе происшествия и в период, когда оно произошло, в телефонных компаниях зафиксированы сигналы телефонов каждого из вас.
Повисла пугающая тишина. Участники были поражены, но одновременно изображали на лицах недоумение. Кичжун любезно пояснил:
– Это значит, что все вы находились неподалеку от места преступления.
17 августа. Свидетельские показания дал местный аптекарь. Он сам позвонил в полицию.
Жертва Кан Юнчжон была убита в районе Миа-дон. Хван Чонсоп был убит в районе Силлим-дон неподалеку от станции Совон. Фармацевт, лет за семьдесят, уже три десятка лет держал здесь аптеку, поэтому хорошо знает местность. Кроме того, в его режиме дня есть определенная рутина. С возрастом после еды пищеварение затрудняется, поэтому после ужина он регулярно выходит из аптеки побродить по району и оставляет ее на подрабатывающего у него помощника всего на четверть часа.
Вот и в тот день, не изменяя своей привычке, аптекарь возвращался с пятнадцатиминутной прогулки. И увидел человека, который в жару был одет в черную одежду с накинутым капюшоном. Прохожий бросился в глаза еще и потому, что у него под одеждой был надет какой-то белый халат, напоминавший его собственный, аптекарский.
Капюшон не позволял увидеть лицо. Камера на аптеке тоже не зафиксировала его. Но зато сработал видеорегистратор на одной из припаркованных машин. Пусть лица по-прежнему не было видно, зато подтвердились слова аптекаря о белом халате. Это была форма участника эксперимента.
Когда аптекарю показали фотографию с камеры, он воскликнул: «Да, это он!»
Полиция тогда, разделив работу по отделам, проводила тщательное расследование. Когда стало известно, что все шестеро участников находились поблизости от места происшествия, естественно, все сотрудники отдела оказались отброшены назад.
Это случайность?
Навряд ли.
Ситуация становилась все более запутанной. Все шестеро были подозреваемыми, но не все из них были преступниками.
На каком бы алиби каждый из участников ни настаивал, Кичжун слушал, зная, что их показания относительно этого времени – неправда. Он подумал, что это очень занятно. Как так может быть, чтобы среди них не было ни одного не солгавшего!
9
Третий день эксперимента. Дневное время (3)
На лицах у всех был шок. То ли оттого, что их поймали на лжи, то ли оттого, что не их одних, а всех остальных тоже.
– Если вы все знали, зачем до нас докапывались? – спросил Чунсон сердито. Ни признания, ни отрицания в его поведении не прослеживалось, простая реакция противления собеседнику.
– В каком смысле «докапывался»? – спросил Кичжун, и на этот раз подхватил Мёну:
– Ну а как еще это назвать? Если знали с самого начала, могли просто сказать, мол, говорите правду.
– Я просто поражен, как можно быть столь уверенными в себе после того, как наговорили лжи! – То чувство, которое Кичжун силился сдерживать в себе, слушая их наглые показания, потихоньку стало выходить наружу. Он поморщился.
Накалявшаяся атмосфера места проведения эксперимента стала утихать. Участники пытались подстроиться друг под друга и лишь переглядывались.
Смотря на них, Кичжун задумался. Они не могут быть знакомы друг с другом. Уже было достоверно установлено, что их пути не пересекались.
Кичжун больше не мог сдерживать свое желание разобраться. Что же они там делали? Пришло время ответить и на этот вопрос.
– Дальнейшее отрицание неблагоприятно скажется на вашем положении.
– А разве недостаточно того, что я не преступник? А неправда, ну что ж… Такая уж серьезная проблема, что ли? – спросила Сиён, побледнев.
Кичжун хмыкнул:
– А зачем, вы думаете, вы давали групповые показания? Отсутствие алиби не позволяет исключить вас из числа подозреваемых. Так что давайте теперь отвечать честно. Иначе останется считать вас преступниками.
Говорил Кичжун таким тоном, будто всех участников записал в подозреваемые. Смотря на их взволнованные лица, он удостоверился: нет, они не перемещались группой. Каждый ходил сам по себе. И сейчас каждый понял, что не он один. Остается только вопрос: почему?