– А что же вы делали прямо у камеры? – спросил Сухо, словно допрашивая.
– Я всего лишь пошел к ней, потому что мне показалось, что она может упасть. А потом удерживал господина Чунсона. Рядом со мной были другие люди. Почему вы спрашиваете именно меня?
– Алиби! Сообщите свое алиби. И вы тоже! Сказали ведь, что преступник может быть и женщиной, – воскликнула Минчжу, указывая на Хёнсо.
Юнги взволнованно крикнул:
– А почему мы вообще об этом раньше не подумали? Думали, что раз полицейские, то само собой не при делах.
Сокку без промедления отчеканил:
– Ввиду того, что в ходе первого этапа я был задействован 24 часа в сутки, и одиннадцатого, и семнадцатого мне был положен отпуск, и я провел эти дни дома. Кроме того времени, когда я отводил в детский сад и забирал оттуда двоих своих сыновей вместо жены, которая обычно берет это на себя.
Затем ответила Хёнсо:
– Мне тоже в связи с переработкой во время первого этапа дали отпуск. Вместе с подругой, школьной учительницей, мы ездили в путешествие по стране. Вернулись мы шестнадцатого, и тогда я услышала о происшествии.
Только она закончила, Минчжу почти перебила ее:
– Но перед камерой был наш полицейский. Сотрудник полиции вполне может убить двоих.
– Эй, это уже как-то слишком, – возразил Сухо, в ответ на что Минчжу бросила на него неодобрительный взгляд.
Мёну, который ждал возможности раскрыть рот, начал говорить:
– Нет, в этом есть смысл. Мне кажется, с учетом того, что имеет место телефонный звонок от человека, утверждавшего, что он представляет организаторов, выслушать алиби господ полицейских было бы вполне оправданным. И завладеть формой участника они тоже могли.
– Погодите… но это же полицейские… Полиция! – пробормотал Юнги, с удивлением смотря на Сокку и Хёнсо.
– Говорю же, это не я! – Сокку с обидой ударил себя в грудь.
«Как дитя», – подумал Мёну, а Кичжун вдруг хлопнул в ладоши, приковав к себе все взгляды:
– Сержант Чин! Это ты убил их? – Выражение лица Кичжуна не выражало ни эмоций, ни колебаний. Казалось, он механически воспроизводит заученные слова.
– Нет, ни в коем случае! – Сокку протестовал всем телом.
– Если так спрашивать, кто признается, что он преступник, – съязвил кто-то, но Кичжун это проигнорировал и сказал, обращаясь к остальным:
– Сержант Чин Сокку будет допрошен лично мной и под мою ответственность, так что не волнуйтесь. А сегодня давайте на этом остановимся. Проблема не столь велика, есть вероятность, что камера просто не сработала. К тому же, повторюсь, преступник, которого мы разыскиваем, такого бы делать не стал ни за что. Так что давайте не тратить время на бессмысленные вещи и пойдем отдыхать.
– Ни за что не стал бы делать? Это его профайлинг такой или что там еще? Если все так круто, что ж до сих пор преступника не поймали? – Минчжу едва не кричала, но Кичжун не поменял своего решения. Когда он повторил, что смысла в дальнейшем обсуждении нет и надо пойти отдыхать, в его голосе была абсолютная твердость.
– По крайней мере, совершенно точно, что камеру отключил не убийца, – сказал Кичжун, подкрепляя уверенность движениями руки. – Давайте рассуждать логически. Если камеру отключил не преступник, тогда и выявлять того, кто это сделал, тем более нет смысла.
– Что бы ни происходило, почему каждый раз все складывается, как он пожелает? – спросила Минчжу, а Кичжун посмотрел на нее с разочарованием. В его взгляде можно было прочесть даже презрение.
– Как я пожелаю, вы говорите? А кто игнорирует правила, указания и ведет себя крайне эмоционально?
Минчжу промолчала.
– Госпожа Ким Минчжу, в любом эксперименте не бывает так, чтобы без особых усилий можно было просто получить деньги. В любом случае просто так деньги никто не дает!
От неожиданности Минчжу открыла рот.
– Вы хотите уйти? Хорошо. Напишите заявление об отказе от сумм, полагающихся за участие и в первом, и во втором этапе, платите неустойку и на выход.
Он это серьезно? Или это такой блеф? При взгляде на изможденного Кичжуна Мёну вдруг пришла в голову странная мысль: если убийца что-то задумал, то сегодня самое время это сделать.
На таких условиях никто не рвался уйти. Уже заканчивался третий день. Может, еще в первый день кто-то и решился бы, но когда столько позади, вряд ли кто-нибудь откажется от денег. А у Мёну выбора не было в принципе. Если отказаться от этой суммы, то вообще неизвестно, что будет с его жизнью.
Кто-то тихонько сказал:
– А… А что с господином Но Чунсоном?
– За действие, которое подвергало опасности человеческую жизнь, следует получить наказание.