– Что за вопросы? – выпалила Минчжу.
Кичжун словно только и ждал момента, чтобы кое-что сказать; он вдохнул поглубже и спокойно начал:
– Во-первых, я хотел предложить вам вспомнить манеру речи звонящего, который вызвал вас. Не голос, а именно стиль речи. Подумайте, пожалуйста, есть ли у кого-то из присутствующих здесь похожая манера, включая женщин. Вероятность того, что преступления совершены женщиной, мала, но не равна нулю. Голос можно изменить. Так что, если кто-то придет в голову, незамедлительно сообщите мне.
Пока все недоуменно переглядывались, Кичжун продолжил:
– Теперь понятно, почему я не исключаю женщин?
В это время он изо всех сил работал головой. Ситуация казалась такой шаткой, словно его заставляют прыгать на скакалке. Теперь Кичжун мог опираться только на свое «инстинктивное чувство»… Конца и края не видно.
Но надежда оставалась. Анализ голосоречевых данных недаром используется следствием. Дело в том, что голос столь же уникален, как и отпечатки пальцев. При этом анализ манеры речи как раз не производится. Однако Кичжун адресовал этот вопрос участникам, поскольку на уровне интуиции они могли что-то почувствовать в манере кого-то из собеседников. Ведь знакомого мы узнаем даже со спины, например по походке. Есть какая-то не определяемая наукой способность людей узнавать друг друга.
Кроме того, что раньше, что сейчас, оставался еще один нерешенный вопрос. Мотив преступника. И десять лет назад, и в случае с преступлениями, совершенными за две недели перерыва, были совсем непонятны его мотивы. А их не могло не быть. У такого психопата, как этот, есть свои причины. Пусть и такие, что умом нормального человека их понять невозможно.
Оставив распри, участники стояли, понурив головы. Это означало, что среди них не было никого с похожей манерой речи.
Но его не могло не быть. Преступник точно был здесь. Другой вероятности просто не существовало. Видимо, он умело скрывается. Участники слышали его только раз, к тому же во взволнованном состоянии, поэтому не могут отчетливо вспомнить, вот и все.
Даже если бы существовала запись, от нее не было бы особой пользы. Если преступник настолько все продумал, наверняка принял меры относительно такой ситуации. Можно изменить голос, можно нанять кого-то, способов масса.
– Но ведь вероятность мала!
Глядя на Минчжу, которая никак не хотела отступить, Кичжун поцокал языком и ответил:
– Вы, госпожа Ким Минчжу, как раз и есть подтверждение тому, что это не так.
С каменным лицом Минчжу переспросила, что он имеет в виду, и Кичжун ответил:
– Камеру-то отключили вы.
Лица у всех снова вытянулись от удивления, а Минчжу не смогла возразить и лишь плюхнулась на диван.
Накануне Кичжун намеренно сказал, что камера номер три не снимает камеру номер два, и потом прокрутил видео с третьей камеры. И обнаружил Минчжу. Ближе всего к камере находились Сокку, Минчжу и Юнги. Исключались Сухо, который находился в глубине комнаты и не мог бы достать камеру, и сидевший на диване Мёну. И было видно, как Минчжу, протянув руку, выключает камеру. Кичжун посмотрел на реакцию участников. Это было очень важно для него. Сокку, которого только вчера обижали обвинениями, с остолбенелым видом смотрел на Минчжу, раскрыв рот от удивления. Вчера Кичжун специально сказал, будто выключивший камеру не попал на запись. Во-первых, он был уверен, что «тот самый злодей» этого бы не сделал, а во-вторых, хотел посмотреть, как поведут себя участники, если внести еще больший раскол между ними. На эмоциях люди проявляют свою истинную сущность, и в конце концов это приведет к преступнику.
– Э-э-э, так это что, была игра?! Да она страшный человек! – указывая пальцем на Минчжу, закричал Юнги.
– Правда, а зачем это? – Удивительно, но тихий голос Сиён четко выделялся из общего шума.
– Не потому ли, что она преступник? – каким-то опущенным голосом произнес Мёну.
Сначала Минчжу не знала, как быть, и просто сидела, плотно сжав губы, но попытка свалить с больной головы на здоровую вывела ее из себя:
– Да никакой я не преступник! Просто хотела проверить, как следует ли ведется наблюдение. Потому что не особо верилось. И что же – так мы узнали, что у нас только один организатор, разве нет?!
– А толку-то? Ради этого отключать камеру, которая охраняет нам жизнь?!
– Это было-то всего на несколько минут!
– Кроме того, госпожа Ким Минчжу, из-за вас меня называли преступником. Хотя бы тогда вам стоило признаться. А если бы это вылилось в более серьезные проблемы для меня, что бы вы делали? – Лицо Сокку говорило о том, что он не готов проявить снисходительность.