Еще бы. Ведь его единственная дочь пропала из-за того преступника, за которым он гонится.
Он похитил его дочь по определенной причине. Он ничего не делал без причины.
Пока тупые полицейские делали бессмысленные телодвижения, лишь Хон Кичжун продвигался в правильном направлении. Сделав объявление на телевидении, что это серийное убийство, он сбросил с доски фигуры коллег-полицейских. И дал понять, насколько мощно раскинута сеть следствия благодаря его проницательности. Он делал это, чтобы успокоить население, но не смог уберечь свою драгоценную семью.
– Если он возьмет след, пиши пропало. Такой может и меня поймать.
Выступление Хон Кичжуна привело его к такой мысли и заставило испытывать тревогу. Это было совсем иное чувство, чем тот азарт, который охватывал его во время совершения убийства. Больше всего на свете он ненавидел чувство тревоги.
Поэтому он похитил его восьмилетнюю дочь. Причина проста. Чтобы сломить дух Хон Кичжуна.
И все пошло так, как он ожидал. Хон Кичжун совсем утратил способность разумно мыслить. Следствие разваливалось. Корабль без капитана победить в сражении не может.
Постепенно люди утратили интерес к его делу. Оно превратилось в неосвещаемое происшествие. Хон Кичжун долго не проявлялся. И вдруг стало известно, что он подался в аналитический отдел, который не входил в силовые структуры.
Он был настроен избежать поимки в любом случае. Это было идеальное преступление, прошло уже два года, улики были слабые, к тому же он с тех пор не нарушал закон.
Какими средствами можно поймать преступника, который больше не убивает, больше не совершает правонарушений? Это и есть ключевое условие идеального преступления. А если само преступление уже было идеальным? Тогда тем более.
Риск присутствовал, но совершить убийство тех двоих участников он должен был, и никак иначе.
Хон Кичжун внимательно наблюдал за участниками. Взгляды Хон Кичжуна и его взгляд встретились.
– Обыск обусловлен тем, что в комнате преступника есть вероятность обнаружить следы передвижения по вентиляции.
– Но вы же открывали все комнаты и уже все видели. Какой еще обыск? – высказался кто-то из участников. Пришли, чтобы подвергнуться эксперименту, а теперь, видимо, недовольны, что именно ему подвергаются. Хон Кичжун лишь устало потер глаза. В какой-то момент охранники уже перешли в другие комнаты.
– А разве не тот человек преступник, кого не оказалось в комнате? – Этот вопрос был уже более конкретным.
Хон Кичжун ответит тут же:
– В комнатах были все.
– Ничего ж себе! Как он успел так быстро! – словно удивившись, воскликнул он. Хон Кичжун посмотрел на него и кивнул.
– Я изначально проверил комнаты, начиная с третьей. Ввиду малой вероятности того, что преступник – женщина. Скорее всего, за это время он и прополз в комнату по вентиляции. Он даже мог успеть сделать вид, что умывается. На это нужно всего секунд десять. Злодей же в любом случае имел в запасе план действий.
– Тогда господин Пэк Юнги, с которого вы начали, исключается из подозрений? Как ни спеши, он бы не успел вернуться к себе, – подметил кто-то.
– Нет. Тот блок, который двигали, без всяких изломов ведет прямо в комнату господина Пэк Юнги, так что он мог успеть. Так скажем, это не невозможно. Открытие дверей по очереди тоже требовало времени. Секунд тридцать у преступника было.
Закончив говорить, Хон Кичжун с силой нажал на глаза. Он смотрел на Хон Кичжуна внимательно. Хотел понять его намерения. «Без изломов ведет прямо в комнату»? Ничего подобного, враки. Или ошибочное мнение. От того, ошибается ли Хон Кичжун или намеренно говорит неправду, зависело многое. Но проблема в том, что это было никак не узнать.
– Вентиляционная система устроена достаточно просто, поэтому за то время, что я открывал двери, вполне можно было вернуться к себе.
Это неверно. Он там был и хорошо знает, что это не так. Если повторить попытку, уже можно сориентироваться, но уж назвать эту систему простой никак нельзя.
И зачем ему так говорить?
– А откуда вы знаете, как устроена система вентиляции?
– Я ее знал уже до этого.
Неожиданный ответ был неприятен участникам. Он тоже нахмурился. Нужно по крайней мере внешне проявлять такие же реакции, как остальные, тогда не вызовешь подозрений. До тех пор как Хон Кичжун заявил, что «преступник воспользовался вентиляционным проходом», он туда не залезал и даже мысли такой не имел. Ему не было смысла делать что-то заметное. Ведь он пришел сюда со своей целью. Но Хон Кичжун говорил так уверенно, будто видел все собственными глазами.