– Ага. Итак, могут ли быть какие-либо еще причины возникновения конфликта? Внезапно возникшая неприязнь, подавляемая на протяжении долгого времени неприязнь, недопонимание? Месть? Пожалуй, все?
Сокку с сосредоточенным видом ответил:
– Мог убить, если это было выгодно.
– О! Выгода! – Чунсон отреагировал с интересом, и тут раздался осторожный голосок Сиён:
– Мне почему-то кажется, что убили хозяина дома. Какой дурак будет убивать у себя дома?
Участники прокручивали у себя в голове все прозвучавшее до сих пор. Минчжу, подперев рукой подбородок, кивала.
– Я выскажу немного иное мнение. Мне кажется, могли убить и дочь.
На слова Сокку все отреагировали с недоумением, мол, это идет вразрез с услышанным. Минчжу откинулась на диване и, скрестив руки на груди, усмехнулась.
– В чем дело? Сказали же, убит один из трех. Два раза слышали и все мало?
– Так не сказали, кто именно эти трое. Дочь была упомянута отдельно, и она запросто может быть как подозреваемой, так и жертвой.
– Ой, а можно еще раз прослушать задание? – спросил Юнги. Когда поступил ответ, что вообще-то задание озвучивается дважды, но его повторят, Сухо разочарованно посмотрел на Юнги, мол, «А ты не знал?».
– Теперь, когда сказали, какова цель задания, специально задает дурацкие вопросы, чтобы быть вне подозрений. – Сухо нужен был кто-то, на кого можно было напирать, и теперь он сидел с довольной улыбкой.
Сокку не выдержал и возразил:
– Слушайте, возможны любые варианты. Дочь же тоже не просто так упомянули.
– Что ж, вполне обоснованно.
Чунсон встал на сторону Сокку. На этот раз Сиён подвела итоги:
– Я полагаю, что дочь фигурирует в качестве причины, по которой произошло убийство. Колюще-режущее орудие – это, вероятно, нож, который находился в доме у мужчины. А поскольку дураков, убивающих у себя дома, нет, значит, этот мужчина, то есть отец дочери, и был убит. Соответственно, убийца или друг, или брат – одно из двух. Ответ кроется здесь.
Слушая Сиён, Сокку, вздохнув с раздражением, сказал:
– А мне кажется странным, почему вы не рассматриваете гипотезу, что была убита дочь. Я за тот вариант, что убита она.
– А зачем убивать дочь? – Минчжу спросила с искренним желанием услышать ответ.
– Это же очевидно. Наверняка в мужчине что-то накопилось. А она стала жертвенным агнцем.
– А по поводу того, кто убил, вы тоже в тупике?
– Нет же. Вопрос в том, кого убили. Кто убил – неважно.
– А, точно!
Затем какое-то время участники туда-сюда гоняли разные мнения. Уже даже дошли до варианта, что раз хозяину не с руки убивать, значит, мужчину надо исключить, и, соответственно, это могли быть разборки между братом и другом. В общем, спор становился все напряженнее.
К моменту истечения данного времени участники не смогли прийти к единой позиции и разделились на четыре группы. «Жертва – мужчина» – считали Сиён и Юнги. За брата – Сухо. За друга – Чунсон, Мёну и Минчжу. За дочь – Сокку.
Как только все определились с выбором, Чунсон спросил у Кичжуна:
– И каков же ответ?
Кичжун опустил пистолет и вложил его в кобуру. На его лице блуждала загадочная улыбка. И участники понимали, что она означает.
«Поймал».
– Прежде чем сообщить правильный ответ, я должен сказать кое-что, о чем до этого забыл. В показаниях господина Ан Сухо относительно алиби содержались ложные сведения. Его девушка предоставила ложное свидетельство. На самом деле одиннадцатого числа он сказал, что ему нужно выйти, и куда-то выходил. Куда же вы ходили?
Вмиг Сухо побледнел.
– Д-да. Д-действительно, я соврал. П-просто со мной связалась бывшая девушка, и я пошел встретиться с ней. Боялся, чтобы не узнала моя нынешняя девушка, поэтому сказал неправду.
– На двух стульях сидим? – Минчжу подмигнула ему.
– Вовсе нет, просто мне надо было ей кое-что вернуть. А в ситуации, когда я своей девушке устроил выговор за встречу с Хван Чонсопом, не мог признаться в этом.
– По-любому ему верить нельзя. Весь заврался! – Юнги тыкал пальцем в сторону Сухо.
– Но это совсем не значит, что я убийца. Вон, Пэк Юнги тоже что-то там наврал, тогда уж?
– Но против тебя улики есть!
– Да я ничего не знаю про этот волос! Действительно, про одиннадцатое я соврал, а как же семнадцатое? Алиби на семнадцатое подтвердилось. Что ж тогда получается, что одиннадцатого я преступник, а семнадцатого – кто-то другой? – Сухо словно палил из пулемета и вдруг изменился в лице, словно ему пришло в голову что-то очень важное. – Постойте-ка. Задание закончилось, и вы обратились ко мне. Это что, вы меня считаете преступником?! Потому что я угадал? Или я один не угадал?