Потом заговорила Минчжу:
– М-м-м, послушайте… Человек с громким голосом. Где вы?
– А, это я. Я здесь. – Маска, сидевший на диванчике напротив, поднял руку.
– Вы поняли, кто я, да?
– Да. – Громогласный покивал головой в знак согласия. Видимо, он тоже узнал Минчжу по ее измененному голосу.
– Так-так, ну-ка. Личные дела будете обсуждать потом, отдельно пообщаетесь. А сейчас, может, произнесем наш недельный лозунг? – поднял руку Шалопай, вставая с места.
Остальные несколько неохотно, но без всяких возражений поднялись со своих мест.
Мёну, недовольно взирая на этого Шалопая, который снова не в тему вылезал, вынужденно поднялся со своего места, поскольку это сделали другие. Шалопай выкрикнул лозунг в манере застольного тоста и даже сымитировал звон бокалов.
Когда этот детский сад закончился, Мёну сказал, что пойдет в свою комнату отдохнуть. Он пришел вторым, находился здесь уже битых пять часов и чувствовал себя вымотанным. Остальные, словно по его команде, тоже разошлись по комнатам.
В комнате за две недели ничего не изменилось. Полуторная кровать, чайный столик, стул, базовый санузел, в котором приготовлены новенькие шампунь, мыло и бритвенные принадлежности. Все это было очень дорогое. Сбоку стоял таз с крышкой для стирки одежды. Как и в первый раз, в день окончания эксперимента он будет заполнен.
Больше ничего не было. Даже какой-нибудь книжонки. Словно это место предполагалось исключительно для сна. Наверное, будет скучновато, но это не страшно. В прошлый раз он тоже в этом неуютном месте только спал.
Мёну собрался было к раковине, чтобы помыть вспотевшие на нервах руки, но вдруг ощутил невыносимый дискомфорт и снял маску. Было очень приятно ощутить, как нос, а затем и легкие наполняет свежий воздух. В этот раз в санузле не было зеркала. Неясно, какое это могло иметь отношение к анонимному эксперименту, но, видимо, отсутствие зеркала было частью общего замысла.
Вот уже два года Мёну терпеть не мог видеть свое отражение. Однако трудно избежать этого, когда зеркала повсюду, а тут этого не требовалось! Совсем новый опыт. Во время пребывания здесь его оставленная за этими стенами жизнь представлялась в ином свете.
В этом году ему стукнуло пятьдесят три. Шел уже третий год, как он лечился и весь словно сжался, скукожился. В молодости Мёну изо всех сил старался достойно жить и даже подумать не мог, во что он превратится с годами.
Трижды потерпев неудачу в бизнесе, куда вложил все, что имел, было трудно оставаться в нормальном психологическом состоянии. Это усугублялось характером, который позволял Мёну ощущать комфорт только при условии, что даже в мелочах все продумано и приведено в порядок. Душевный разлад привел к проблемам со здоровьем. Обремененный кучей долгов, он уже был готов сдаться совсем. И когда Мёну находился на грани перехода от мыслей о крайней мере к делу, подвернулось судьбоносное объявление.
Если бы этого не произошло, у него не было бы возможности что-то делать, не оставалось бы сил начать с начала. Главное – здесь обещают деньги! Имея такую сумму, можно было и с долгами кое-как рассчитаться, и сроки оттянуть. Мёну хватался за соломинку, и небеса помогли.
Вот в этом и заключалась причина того, что это место казалось просто раем.
Сухо думал, что, как и в прошлый раз, перед трапезой все соберутся в лаунже.
Он высчитывал время, чтобы появиться тогда, когда все уже будут там. Ведь главный герой всегда выходит на сцену последним. Теперь как раз, должно быть, собрались. Предположив это, Сухо открыл дверь. Но его желание не осуществилось. Там были только шестеро. Один человек еще не пришел. Обернувшись, Сухо увидел, как медленно вышагивает Громогласный. Получилось, что именно он пришел последним.
Громогласный и Грубый бас уселись рядом, будто друзья. Вроде как, говорят, Грубый бас пришел на второй этап первым.
– Уважаемый, вы в этот раз, кажется, какой-то немного другой, – сказал Грубый бас Громогласному. А тот, словно собираясь сообщить некий секрет, еще больше понизил тон:
– А, да? Думаю, в прошлый раз я не мог себя сдерживать и говорил слишком громко. Из-за этого же и конфликты бывали… Просто теперь я жалею об этом.
– А почему? Вам кто-то что-то сказал?
– Да что там говорить. Разошлись, так и не узнав друг друга в лицо. Я сам понял это, вспоминая, как все было. Может, это такой эффект от эксперимента…
– Ну, может быть, конечно, но вряд ли это входило в его задачи. – Обе маски одновременно прыснули. Голос был изменен, но в смехе ощущались женские нотки. Это явно подтверждало, что эти двое – женщины. Грубому басу, судя по манере поведения, было двадцать с небольшим. Как только электронные часы показали 6:30, со стороны дайнинг-рума донесся звонок. Все уже ощущали голод и по звонку тут же как один направились туда.