– Я выведу тебя из числа подозреваемых и сделаю так, что твоя ДНК никогда не будет проходить сопоставление. Но это только в случае, если ты не попадешься с новым преступлением. Дело в том, что у полиции есть данные ДНК из-под ногтей жертв.
– Из-под ногтей у нас ДНК берут? Ты уверен? Врешь опять, как я погляжу.
– Если захочешь, я могу тебе отдать эти образцы.
– Видать, очень хочешь меня убедить, что не врешь. Что ж. Давайте считать, что так. Но не думаю, что их просто возьмут и отдадут.
– Конечно. В том-то и дело – если я заберу образцы, значит, в моем окружении есть преступник. Ты опять же подпадешь под подозрение. Поэтому лучше их вообще не трогать.
Сокку рассмеялся:
– Ну так и что же ты предлагаешь?
– У тебя выбора нет, я к этому.
– Я уже достаточно плясал под твою дудку. Может, хватит, уважаемый коллега?
Возможно, он рассчитал момент, когда Кичжун будет в замешательстве – рука Сокку скользнула к кобуре. Это были доли секунды, но вдруг – ба-бах! – раздался звук выстрела, и участники закричали.
Прямо перед Сокку в полу образовалась темная дыра. Кичжун держал палец на спусковом крючке. Сокку испугался, и его рука, продвигавшаяся к кобуре, замерла в воздухе.
– Чин Сокку, руки за голову!
Тот медленно поднял руки, зафиксировав взгляд на Кичжуне.
Кичжун очень хорошо чувствовал характер Сокку, желающего все контролировать. Он любит манипулировать, заставлять людей эмоционально колебаться и испытывает удовольствие от того, когда может своими руками направлять ситуацию. Если бы дело происходило в допросной, он бы притворился, будто готов признаться, а сам гонял бы полицию и в итоге стремился психологически подчинить.
– Чин Сокку, все кончено. Признание не требуется.
Улыбка сошла с губ Сокку. Кичжун продолжил:
– Зачем ты поступил так с моей дочерью?
Целясь в Сокку из пистолета, Кичжун приблизился, а парень отклонился с поднятыми руками.
– Я спрашиваю, зачем ты поступил так с моей дочерью?
От гнева держащие пистолет руки дрожали. Налитые кровью глаза Кичжуна были полны убийственной ненависти. Если бы взглядом можно было убить, то этот взгляд был бы именно таким.
– С Хеын?
Как только Сокку сказал это, внутри Кичжуна что-то взорвалось:
– Заткнись!
Вскричав, подобно рычащему зверю, Кичжун подскочил к Сокку и приставил к его лбу дуло пистолета. При соприкосновении раздался щелчок. Припертый к стенке Сокку издал стон.
– Я знаю, что вы не можете меня убить, так что оставьте свои бессмысленные действия. Коллега, вы же должны выяснить, как погибла ваша дочь и, соответственно, где она сейчас?
– Убью!
Налитые кровью глаза Кичжуна были полны слез, которые он сдерживал из последних сил. Он прямо у него перед носом. На расстоянии вытянутой руки перед ним находится враг, убивший его дочь. Мерзавец, которого он, блуждая, искал десять лет, не находя даже его тени.
– Говори. Как ты это сделал? Зачем?
Сокку усмехнулся:
– Вы уж как-нибудь не все сразу спрашивайте, господин профессор. Поспокойнее, ага… В отличие от взрослых, дети маленькие, поэтому брать их за горло не так просто, как может показаться. А я ведь впервые… Как за горло ни хватай, остается зазор. Так что ладонью не получилось, пришлось пальцами жать – вот так.
Сокку соединил поднятые руки и изобразил, как нажимает пальцами на детскую шею. Кичжун лишь на миг поднял глаза, взглянул и продолжил пристально смотреть на Сокку. Он смог быстро подавить боль. Но взглянув на руки, убившие его ребенка, Кичжун ощутил, как его сердце разрывается в клочья. Отведя револьвер ото лба Сокку, он отошел немного назад. Если стоять слишком близко, есть вероятность оказания сопротивления. Сокку опустил руки и передернул плечами.
– Теперь очередь сказать, почему я это сделал?
Можно не говорить, и так понятно. Разгадывая третье задание, он сам сказал: «Наверняка в мужчине что-то накопилось». Будь это обычный человек, на основании практически лишенного конкретики изложения ситуации, он никак бы не пришел к таким выводам.
Это не единственное основание. Преступнику было выгодно убить Хеын по совершенно определенной причине. Выбив из колеи следователя, он мог избежать расставленных сетей. Эта выгода была четко видна.
– Да, собственно, легко догадаться. Ты за мной гнался. А мне тоже жить охота.
– Где тело? Говори, пока не прикончил.
– И ты сказал, что, типа, отпустишь меня, если скажу?
– Да.
– И как я могу этому верить? – Сокку подбородком указал на наведенный на него пистолет: – А мне кажется, пристрелишь сразу, как скажу.
По сути, это был приказ убрать пистолет.
Кичжун пристально посмотрел на Сокку. Словно переживая внутренний конфликт, какое-то время он не реагировал, но затем медленно опустил пистолет на пол. Остальные, побелев, сделали шаг назад. Казалось, Сокку вот-вот вытащит оружие. Но он, как ни странно, не двигался. И вдруг усмехнулся, фыркнув: