– Почему же?
– Потому что придется тебя уволить.
Я впервые смотрю Синдзё прямо в лицо. Смуглая кожа, густая щетина на щеках, глаза с четкой линией складки на веках. Он, в свою очередь, испытующе глядит на меня.
– Не беспокойтесь. – Он хмыкает в ответ, усмехаясь уголком рта, – похоже, еще одна привычка. – Меня вся эта романтика не интересует.
– Ну, секса-то, наверное, и тебе хочется, – как будто в шутку бросает он и взъерошивает свои жесткие черные волосы. Это, интересно, уже харассмент? Вот бы Сацуки-тян взбесилась, будь она на моем месте. Я, впрочем, ничего не отвечаю, и Синдзё отводит взгляд.
– Как бы там ни было – не смотри на него как на мужчину. А то опять весь этот геморрой – искать кого-то на твое место… – Сказав это, он начинает с шумом принюхиваться: – Сегодня мята, да?
Саку-сан любит приправлять еду травами из собственного сада, каждый день разными, – традиция, видно, существовала и до моего прихода.
– Будете есть?
– Сладкого не хочу.
– Специально для тебя вечером пожарю баранину с мятным соусом, – вмешивается Саку-сан, который незаметно вернулся в комнату и успел усесться на свое место.
– Ты-то с детства сладкоежкой был, – отвечает Синдзё.
Ужинать с ними мне ни разу не доводилось – вечером я возвращаюсь домой.
Саку-сан передает Синдзё бумажный сверток. Я работаю здесь почти две недели, но до сих пор толком не понимаю, чем именно Саку-сан занимается. Мне известно только, что Синдзё – посредник между ним и клиентами. Почта приходит из самых разных мест: от частных лиц, из каких-то лабораторий, крупных корпораций, фешенебельных отелей, ресторанов с мишленовскими звездами, университетов – а иногда пакеты надписаны на иностранных языках, которые я не могу прочитать.
– Сэнсэй, – говорю я, привставая с места, – сделать вам еще тост?
Синдзё успел впиться зубами в тот, что Саку-сан оставил на тарелке. Кроме того, мне почему-то кажется, что лучше сейчас оставить их вдвоем.
– Спасибо, – отвечает Саку-сан, в то время как Синдзё покатывается со смеху:
– Ты что же теперь, велишь называть себя «сэнсэй»?
– Я сказал, что меня можно называть, как самой удобно, – спокойно возражает Саку-сан. Я стряхиваю крошки с платья – не очень красиво, но ведь убирать все равно мне! – и поспешно удаляюсь на кухню.
– Мне тоже тост – и яичницу с беконом! – кричит мне в спину Синдзё. Когда, завязывая в кухне фартук, я оборачиваюсь к ним, оба погружены в сосредоточенную беседу.
Быстро ставлю на огонь сковородку и достаю из холодильника бекон и яйца. Синдзё всегда нетерпелив.
Как я и думала, к тому моменту, когда возвращаюсь с тарелкой, они уже закончили разговор. Синдзё зажимает яичницу и бекон между двумя тостами и вгрызается в этот сэндвич, держа его одной рукой. Желток вытекает, и он подбирает его пальцем. Затем поднимается с места.
– Ладно, увидимся в четыре. Вдова прямо красотка, так что жду не дождусь, – произносит он на прощание с плотоядной ухмылкой. Саку-сан машет ему вслед рукой, потом намазывает свежеподжаренный тост маслом, тихонько скребя по хрустящей корочке ножом, и добавляет сверху щедрую порцию размятой клубники.
– Наполируйте, пожалуйста, мебель сегодня. И, если не трудно, приготовьте чай к четырем часам – у нас будет гостья, – говорит он, и я киваю. Мне знакома эта манера: если Саку-сан начал выражаться так вежливо – значит, мыслями он где-то далеко.
Не только мой шампунь, крем для рук и прочая косметика, но и вся бытовая химия в особняке – стиральный порошок, средство для мытья посуды, мыло – это дело рук Саку-сан. Кладовка на кухне набита этими запасами – сплошь в нейтральных минималистичных сосудах, прозрачных или светло-кремовых, с простыми надписями. Есть и жидкие средства, и твердые, с разными ароматами, но в основном растительными, с легкой горчинкой.
Работая в особняке и готовя каждое утро завтраки, я быстро замечаю, что все запахи – из растений в саду позади дома. Всякий раз, срывая покрытые росой листья, я вдыхаю тот или иной знакомый аромат, и очередной кусочек пазла встает на место: я понемногу начинаю различать, какие травы использовались для каждого средства. Впрочем, некоторые по-прежнему остаются для меня загадкой.
Есть в кладовке и немалый запас полироля для мебели. Саку-сан объяснял, что он сделан из пчелиного воска, льняного масла и экстрактов трав, которые действуют как репелленты – специально для использования в сезон дождей, когда насекомые становятся активнее.
Стоит открыть серебристую банку, как передо мной вдруг разливается море лилового – яркого, гораздо ярче, чем гортензия, – и я мгновенно узнаю запах.