Помня, что посетительница – вдова, я ожидаю увидеть пожилую женщину, но на пороге стоит красавица, которой на вид лет двадцать пять – тридцать. На ней светло-голубое платье без рукавов, на плечи наброшен легкий кардиган. Волосы аккуратно уложены, макияж продуманно неброский, маникюр – это понятно сразу – делал профессионал.
– Фудзисаки, – представляется она, слегка поклонившись, высоким мелодичным голосом.
– Вас ожидают, – коротко говорю я в ответ и приглашаю ее в приемную – ту самую, где со мной проводили собеседование. Стоит гостье, аккуратно сдвинув колени, присесть на диван, как комната мгновенно становится похожа на лобби или лаунж-бар в фешенебельном отеле.
Я подаю чай и собираюсь уже уйти, но Саку-сан делает условный жест, прося меня остаться. Убираю поднос и ровно, поставив пятки вместе, встаю сбоку у стены. Мне видны гладкая кожа незнакомки и изгиб ее икр от щиколоток до колен.
– Огава, – вежливо представляется Саку-сан, и женщина по имени Фудзисаки одаряет его ослепительной улыбкой.
– Я много слышала о вас от Синдзё-сан. Вы ведь занимаетесь парфюмерией haute couture? Со знаменитостями работаете?
Она упоминает имя одного всемирно известного музыканта. Глаза блестят. Саку-сан лишь улыбается в ответ, ничего не подтверждая и не отрицая.
– Мне еще говорили, что вы можете воссоздать любой аромат.
– Да, если неважно, на какой он основе.
– Как это? – На ее лице появилось озадаченное выражение.
– Натуральных компонентов для создания ароматов всего около шестисот, и многие очень дорого стоят или их трудно достать. В последнее время нередко говорят и о том, что они могут быть аллергенными. Зато искусственных ароматизаторов уже больше трех тысяч, так что с современными анализаторами теоретически можно синтезировать какие угодно запахи.
– То есть можете – любой? – Фудзисаки, явно обрадованная, снова широко улыбается и отпивает чай.
Среди клиентов Саку-сан встречались женщины неуравновешенные, и в таких случаях мне полагалось присутствовать на встрече, не оставляя его с ними наедине. Но эта посетительница кажется милой и вполне нормальной – разве что немного инфантильной и слишком гоняющейся за модой. Я смотрю на Саку-сан, но он не спешит меня отпускать.
– Скажите… – Фудзисаки опускает глаза и почти шепчет: – А можно воссоздать запах конкретного человека?
– Запах тела? – переспрашивает Саку-сан без малейшего колебания.
– Да, – смущенно кивает гостья и бросает быстрый взгляд на меня. – Два года назад я потеряла мужа и не могу его забыть… Не то что не могу – не хочу. Детей у нас не было, и меня все убеждают, что нужно просто начать жизнь заново – но тогда получится, словно бы его и вовсе никогда не существовало. Я его очень любила! Он был старше меня, красавчик, всем нравился… А теперь я чувствую, что не могу больше вспомнить его запах. Это так больно – будто я снова его теряю…
Она говорит, запинаясь, словно ее душат рыдания. В глазах стоят слезы, плечи вздрагивают. Во всем чувствуется горе, такое глубокое и чистое, что при виде его невольно перехватывает дыхание.
И все-таки в моей душе ничто не шевелится – ни жалость, ни сочувствие. Только слова «словно бы его и вовсе никогда не существовало» отдаются в груди болью.
– Какой-то конкретной части тела? – неожиданно спрашивает Саку-сан.
– Что? – Женщина удивленно распахивает глаза. Саку-сан достает из нагрудного кармана очки в серебряной оправе и решительно водружает на нос.
– Какой запах вы хотите? Голова, загривок, подбородок, подмышки, пах, ладони… Или, быть может, общий запах – как на постельном белье остается?
Очки бликуют на солнце, так что выражение его лица разобрать невозможно. Говорит Саку-сан ровно, без выражения, будто зачитывает инструкцию к бытовой технике.
Взгляд Фудзисаки-сан меняется: теперь в нем читается явное недоумение и даже отвращение. Ничего удивительного. В комнате повисает неловкое молчание, нарушаемое лишь совершенно неуместным в этот момент щебетом птиц за окном.
– Вы принесли что-то из вещей супруга? – так же бесстрастно, как автомат, продолжает Саку-сан.
– А… да… – Фудзисаки, совсем потерявшись, передает ему бумажный пакет, внутри которого виднеется другой, полиэтиленовый, с какой-то одеждой. – Это нижнее белье, которое было на нем в последний день перед аварией, и костюм, в котором он ходил на работу.
– Носки тоже есть?
– Н-нет…
– Прошу прислать их тоже, хотя бы стиранные. На поверхности ступни множество потовых желез, через которые выделяются самые разные вещества. Также мне понадобятся его полотенце для лица и наволочка – там мог остаться запах кожного сала и волосяных луковиц.