Даже на пешеходном переходе я мешкаю, когда зажигается зеленый, и в итоге оказываюсь позади старика с тележкой – тот медленно шаркает через улицу, я плетусь за ним и едва успеваю перейти, когда зеленый уже начинает мигать.
Решаю сделать крюк и пройти мимо книжного магазинчика возле железнодорожной станции. Скосив глаза, заглядываю внутрь: там я раньше работала. Теперь все выглядит иначе: книжные шкафы переставлены, постеры поменяли. Сацуки-тян, моя бывшая коллега, болтает о чем-то с постоянным клиентом, одновременно расставляя на полке журналы. Блузка, клетчатый жилет, темно-синяя юбка – я уже не помню, как сама выглядела в этой униформе. Какое выражение лица у меня было? А осанка – такая же прямая, как у Сацуки? Она бросает взгляд в мою сторону, и я, опустив глаза, ускоряю шаг.
В супермаркете посреди рабочего дня почти никого нет; тепло – кондиционер работает вполсилы. В углу с уцененными товарами громоздятся картонные коробки с вялыми капустными листьями – лишь в одной из коробок завалялось два кочана. Выглядят они слишком тяжелыми, и я отхожу.
Надо бы проверить, сколько денег осталось в кошельке. Там обнаруживается шесть тысяч иен и немного мелочи. Даже если сидеть дома и никуда не выходить, расходы накапливаются: приходится оплачивать квартиру и коммунальные услуги. Сбережения на счету тают – теперь там уже меньше двухсот тысяч. Поступлений в этом месяце не предвидится.
Я вздыхаю, брожу между стеллажами и в конце концов набиваю корзину сублимированной лапшой и сладкими булками. Сырое мясо и овощи аппетита не вызывают – а главное, вряд ли я стану из них что-то готовить. На кассе протягиваю две купюры по тысяче иен и получаю обратно немного мелочи.
Перекладывая лапшу и булочки из корзины в экосумку, я замечаю перед собой пробковую доску – здесь, похоже, вешают местные объявления: виднеется реклама танцевальных кружков да ярмарок. В самом низу, почти выходя за границы доски, висит на кнопке листок, на котором почти все пространство осталось чистым.
«СРОЧНО ТРЕБУЕТСЯ СОТРУДНИК, – размашисто написано жирными буквами. – Помощь по хозяйству, секретарские услуги, общение с клиентами. Без опыта. Условия по результатам собеседования».
И больше ничего. Только номер из одиннадцати цифр – видимо, мобильный, – и адрес электронной почты. Ни названия компании, ни адреса, ни графика работы, ни требований по возрасту. Это все тоже – «по результатам собеседования»? Непритязательный листок выделяется среди развешанных на доске ярких флаеров.
Семейное предприятие какое-нибудь? Может, там всегда только свои и работали, так что они и не умеют сотрудников нанимать? Несуразное объявление выглядит мило, по-домашнему.
Я поднимаю телефон, чтобы сфотографировать листок. Камера щелкает неожиданно громко. Хочу проверить, нормальный ли получился снимок, но в поле моего зрения сбоку вдруг вплывает переполненная продуктами корзина. Женщина средних лет с толстыми руками наклоняется и энергично тянет на себя рулон полиэтиленовых пакетов, которые моя собственная корзина ей заслоняет. Я убираю телефон в сумку и освобождаю место.
Вернувшись домой, я обнаруживаю, что хозяйка уже ушла. От мокрой клумбы, где растут розы, поднимается запах свежей земли. Политые цветы, кажется, алеют еще ярче. Я тащусь к себе в квартиру, где опускаюсь на пол в своей маленькой кухоньке, в уютном прохладном полумраке.
Вытаскиваю из сумки булку, разворачиваю упаковку и вгрызаюсь в огромную – величиной чуть ли не с мою голову – слоеную «улитку». Плотное тесто мнется в зубах, к губам липнет белая приторная глазурь, которой булка покрыта сверху. Сладко. Жирно. Ничего, кроме этого, я разобрать не могу. Даже не уверена, что булка мне нравится, но, начав есть, уже не могу остановиться – и продолжаю монотонно жевать.
Сладость становится нестерпимой, и я залпом выпиваю бутылку зеленого чая, которую купила в автомате у входа. В супермаркете было бы дешевле, однако в тот момент я ни о чем не задумалась.
– Надо найти работу, – бормочу я. В тесной комнатушке с занавешенными окнами мой тихий голос звучит неожиданно отчетливо.