Беру телефон и нахожу фотографию с объявлением. Она не в фокусе, но разглядеть цифры можно. Позвонить? Несколько секунд я собираюсь с духом, потом подползаю к низкому столику, чтобы взять с него ручку. Бумагу найти так и не удается. В конце концов я записываю телефон на обороте завалявшегося в кошельке чека – и чувствую удовлетворение, будто с одной задачей уже справилась.
Встав с пола, я усаживаюсь на свою незастеленную кровать. Делаю глубокий вдох. Набираю номер.
Нет ответа. Жду, когда прозвучит десять гудков и собираюсь уже сбросить вызов, как вдруг раздается «Слушаю!» – такое громкое, что я невольно отвожу телефон от уха. Говорящий как-то особенно растягивает «ю».
– Алло, кто говорит? – настойчиво интересуются из трубки. Голос вроде мужской.
– Э-э-э, я тут увидела ваше объявление…
– Что? – раздраженно переспрашивают меня, будто не расслышав. Судя по звуку, мой собеседник тоже находится в помещении, но там то и дело раздается шуршание, будто что-то скребут. – А, вы по поводу работы, да? – припоминают в трубке и небрежно добавляют: – Спасибо, что позвонили. Нам потребуются ваше имя, возраст, что еще… Опыт работы – можно кратко… В формате PDF все отпра…
– Извините, – перебиваю я. – У меня нет компьютера. Скажите, пожалуйста, почтовый адрес – я письмом пришлю.
Мой собеседник тихонько цокает языком. На заднем плане слышится приглушенный шорох, потом другой голос.
– Ну, скоро там? – щебечет женщина, по-видимому, молодая.
– Да-да, адрес… адрес… так… – поспешно и громко отвечает мужчина. Он диктует адрес в Токио, затем поправляется, называет другой – в нашем городе. – Извините, индекс уточните сами, хорошо? Ну все, до свидания. – Он вешает трубку, не дожидаясь ответа.
Какое-то время я продолжаю смотреть на телефон, который нагрелся от разговора, потом осторожно приоткрываю шторы. Солнечный свет снова бьет в глаза. Передо мной хозяйкин двор, утопающий в ярких розах, – в то время как телефонный разговор наводил на мысли о чьей-то беспутной ночи; с моим нарушенным восприятием времени этот диссонанс совершенно сбивает с толку.
Комната, куда впервые за долгое время проникли солнечные лучи, выглядит ужасно грязной. Мусорное ведро переполнено, повсюду разбросана одежда, по углам – комки пыли. Я медленно поднимаюсь с места: надо бы развесить постиранное перед тем, как отправлюсь за бланком для резюме.
Я беру в руки темно-синее платье, которое выбрала накануне вечером, подношу его к подбородку и смотрю на свое отражение в зеркале.
Платье я купила, чтобы пойти на свадьбу одноклассницы. Не слишком яркое, рукава мягко расширяются, а на шее сбоку большой бант.
Я влюбилась в него с первого взгляда, но ни разу не смогла завязать так же красиво, как на витрине. Бант только мялся под моими отросшими, неухоженными волосами. Я осторожно тяну за кончик ленты и, сняв его, убираю вовсе.
Без банта платье выглядит простовато, но, кажется, лучше мне подходит. Впрочем, наряжаться на собеседование все равно смысла нет. Я смотрю на темно-синюю материю в зеркале – такую темную, что приходится вглядываться изо всех сил, чтобы понять, что она не черная.
…Через несколько дней после того, как я отправила резюме, у меня среди ночи зазвонил телефон. Некоторое время я с колотящимся сердцем тупо таращилась на незнакомый номер: все это словно происходило в кошмарном сне. Бесконечная ночь захватила меня в плен, и трезвонящий телефон готов был соединить с кем-то в ее пучине.
Звонки не умолкали бесконечно долго. Наконец я, набрав в грудь воздуха, сняла трубку.
– Добрый вечер, – произнес незнакомый голос. – Это Вакамия Итика? – Имя он как будто прочитал с листа. Голос был глубоким и спокойным – совсем как темно-синий цвет моего платья, сдержанный, но богатый оттенками.
– Да, это я.
Наступила тишина – такая полная, что словно бы поглотила собой все вокруг.
– Красивое имя.
Красивое? Моя фамилия состоит из иероглифов «молодая принцесса», имя – «один аромат». Пока я размышляла об этом, глубокий голос продолжил:
– Я посмотрел ваше резюме.
Он неторопливо объяснил, что хочет пригласить меня на собеседование, и попросил прийти по адресу, куда я отправляла письмо. Говорил он негромко и так мягко, что каждое слово мгновенно выскальзывало у меня из головы, но при этом не забывалось – смысл сказанного чудесным образом оставался где-то в сознании, будто давно знакомый пейзаж.
– У вас есть вопросы? – поинтересовался он после того, как назначил дату.
Вопросов был миллион – ведь я ровным счетом ничего не знала о работе, но задавать их сейчас, до того, как меня приняли, казалось неуместным.