Приближаться к нему страшновато. Казалось бы, это всего лишь здание, объект неодушевленный, но его присутствие подавляет – будто рядом огромное существо, от которого неизвестно, чего ожидать. Какое-то время я смотрю на особняк, как загипнотизированная, с одной мыслью: вот здесь были бы очень к месту вьющиеся розы, которые растут рядом с моим домом.
Я поправляю сумку на плече и, вытерев пот со лба, пересекаю мощеную площадку. Классический особняк с каждым шагом все громаднее. Под треугольной крышей слева – окно-эркер. На крыше рисунок вроде чешуи – возможно, черепица. Смутно вспоминается, что мне рассказывали о подобном месте: мол, на холме в нашем городе стоит построенный в начале эпохи Сёва особняк, а владеет им какая-то корпорация.
Перед глазами вдруг мелькает вспышка алого – и, подняв голову, я замечаю витраж над входом. Едва я ставлю ногу на каменное крыльцо, дверь с силой распахивается. Из дома выбегает женщина с длинными волосами – и я невольно отшатываюсь в сторону, в тень рядом с лестницей. Дверь громко хлопает.
Женщина, не обращая на меня внимания, стремительно сбегает по ступенькам и быстрым шагом направляется к воротам. Шпильки цокают по камням; бедра, обтянутые подчеркивающей тонкую талию юбкой, покачиваются из стороны в сторону; волосы стелются по ветру, как пламя. В воздухе остается густой шлейф парфюма, и я несколько раз подряд чихаю.
Она что, тоже приходила на собеседование? До назначенного мне времени остается еще минут десять. Пока я раздумываю, что делать, откуда-то из-за дома доносится шум – будто там что-то двигают. Осторожно, стараясь не издавать ни звука, я обхожу особняк кругом.
На задний двор ведет узкая дорожка, посыпанная белым гравием. Участок очень солнечный, и на нем разбито множество грядок с самыми разными растениями. Есть и цветы, но общее впечатление – скорее огород, чем сад. Интересно, почему мне так показалось? Рассматривая буйную зелень, я замечаю: растения по большей части не декоративные. В них чувствуется несвойственная цветам живучесть, желание захватить побольше территории. Среди зелени взгляд вылавливает фигуру человека в соломенной шляпе, с полотенцем на шее; в руках у него большой мешок. Вскоре незнакомец скрывается из виду.
В этот момент раздается лязг, и белая рука открывает узкое английское окно с торца здания. Я опускаюсь на корточки у самой стены, чтобы меня не заметили.
– Эй, ты что делаешь? – спрашивает внутри чей-то недовольный голос.
– Проветриваю, – негромко отвечает другой. Я узнаю говорящего – это он звонил мне ночью. Его собеседник нарочито громко вздыхает.
– Послушай – женщин, которые не пользуются духами, не бывает!
– Бывают.
– Это ты так думаешь! Вот я расклеил объявления там, где женщины попроще, – в больницах, в супермаркетах. А ты начинаешь: больные не нужны, женщины в климаксе не годятся! Не так уж и сильно от этой девицы пахло духами! Или что тебе в ней не понравилось? Макияж? Средство для укладки? Мыло? – Слова звучат все громче и все более раздраженно. Скорее всего, именно с этим человеком я говорила по телефону в первый раз.
– Тут, мне кажется, дело не во мне, а в тебе, Синдзё, – со своим неизменным спокойствием парирует второй, чей глубокий голос напомнил темно-синий цвет моего платья.
– Чего?
– Духи у нее такие же, как у твоей новой подруги, с которой ты провел эту ночь. Верно? Вот ты и привык к запаху, так что он тебе не кажется сильным. Такое случается с обонянием.
Молчание. Потом первый собеседник раздраженно цокает языком.
– Черт, я же и помыться успел! И вообще, она мне не подруга! – Ответом ему служит молчание. – Если мы так будем собеседования проводить, нас за домогательства засудят, – тяжело вздохнув, бормочет он.
Второй смеется. Именно этот смех, только приглушенный, я слышала по телефону.
– Ничего смешного! В следующий раз просто помалкивай! Ясно?
Скрипят половицы.
– Курить пойдешь? – спокойно интересуется темно-синий голос.
– А ты уже унюхал, что мне никотина не хватает? – саркастически спрашивает первый.
– Скоро следующая подойдет.
Стряхнув с себя оцепенение, спешу вернуться по гравийной дорожке к главному входу. Едва я там оказываюсь, дверь открывается, выпуская мужчину с зажатой в зубах сигаретой. Он смотрит на меня сверху вниз, убирает в карман зажигалку. Ворот рубашки небрежно распахнут.
– Я на собеседование, – говорю я.