Огава Саку достает из нагрудного кармана небольшие очки в серебряной оправе и смотрит на мое резюме, а меня пронзает догадка: так этот таинственный взгляд оттого, что у него просто плохое зрение?
Впрочем, очки он так и не надевает – вместо этого вновь поднимает голову и обращается ко мне:
– А вы уже какое-то время мало двигаетесь, да?
Я удивляюсь: в резюме сказано, что без работы я совсем недавно. Немного подумав, решаю ответить честно:
– Да. Я уволилась три месяца назад, но на самом деле полгода до этого отдыхала.
– И все это время сидели дома? – В его тоне нет осуждения. Голос по-прежнему глубокий и спокойный.
– Да, сидела дома.
Однажды я не смогла пойти на работу. Сначала мне стало трудно просыпаться вовремя, а когда удавалось это сделать, на сборы уходило слишком много времени. Даже чистка зубов оказывалась непосильной задачей. Физически со мной все было в порядке: ничего не болело, температура не поднималась… я просто не могла сдвинуться с места. Все уважительные причины для прогулов постепенно иссякли, и мне оставалось только извиняться по телефону и говорить, что прийти я не в состоянии. И сами эти звонки давались с огромным трудом. Менеджер магазина предложил взять отпуск, но мне стало стыдно, и я подала заявление об увольнении. На все это ушло полгода.
Я уже собираюсь поведать свою историю, однако мой собеседник не задает ни единого вопроса. Повисает молчание – и я в конце концов не выдерживаю:
– Прошу прощения…
– Да?
– По мне заметно, да? Что-то в речи или, может, в выражении лица?
Мужчина слегка наклоняет голову, и я вновь вижу тот же рассеянный взгляд, будто он смотрит куда-то сквозь меня.
– Как вы узнали, что я давно не выходила из дома?
– Не то чтобы «узнал». – Он кидает взгляд в сторону двери. Через несколько секунд оттуда раздаются шаги, вероятно, Синдзё. – Вы вспотели, пока шли в гору. По запаху пота стало ясно, что двигаться вы отвыкли. Вообще все пахнут по-разному, но под влиянием болезней, возраста, образа жизни в запахе мочи и пота появляются определенные нотки.
Я машинально отвожу ворот платья и принюхиваюсь. Действительно, пахнет совсем не так, как в прежние годы, когда я была подростком. Дух густой и солоноватый, как соевый соус.
– Это тот самый старческий запах, да?
– Нет, вы сейчас имеете в виду ноненаль – им пахнет воск или старые книги. Его открыли с помощью газовой хроматографии, собрав и проанализировав множество ношеных рубашек от разных людей, – кстати, занималась этим та самая компания, которая выпускает вашу тональную пудру. Я там раньше работал, – уверенно говорит Огава. – Правда, у того вещества, которым пахнет ваш пот, названия пока нет. Большинство людей его даже не заметит. Удивительно, правда? Запах существует, но раз он не назван, его как будто и нет. Не переживайте. Это пройдет, если вести здоровый образ жизни.
– А про мою пудру вам откуда известно?..
– Определил по запаху. Как и вашу гигиеническую помаду, тоник и шампунь. Все, что попадает на кожу живого человека с нормальной температурой тела, неизбежно пахнет. Абсолютно все.
Раздается громкий вздох. Обернувшись, я вижу прислонившегося к стене Синдзё. На моего коротко стриженного собеседника, однако, его появление никакого впечатления не производит.
– Вы сказали правду. Это одно из условий для тех, кто хочет здесь работать, – не лгать, – продолжает Огава.
– Да все уже, – раздраженно бросает Синдзё. – И эту ты напугал.
Огава продолжает с улыбкой на меня смотреть, словно может унюхать даже мои мысли.
– Скажите, пожалуйста, а чем вы занимаетесь?
– Я парфюмер.
– То есть делаете духи, да?
– Например. – Он наконец надевает очки, которые до сих пор держал в руках, но, надев их, сразу же откидывается на спинку дивана и умолкает.
– Ничего подобного. – Синдзё чешет в затылке и, повернувшись ко мне, громко и с нажимом произносит: – Ароматы! Ароматы он создает!.. Чтобы производить духи или косметику, лицензия нужна. А он просто синтезирует запахи.
– То есть…
– А уж как их потом использовать, клиенты сами решают. Мы работаем только с теми, кто наши правила знает.
Синдзё делает несколько широких шагов и усаживается на диван рядом с Огавой. От него пахнет табаком – это чувствую даже я. А вот его товарищ с короткой стрижкой на этот запах никак не реагирует, лишь приподнимает подбородок и задумчиво смотрит куда-то в угол потолка. Впрочем, вполне возможно, что он просто глядит в пустоту.