– Нам не следовало выходить на холод, тебе не стоит мерзнуть. Вернемся в дом! – обеспокоенно сказала Гудрид.
– Нет, я теперь не вернусь. Я вижу толпу мертвецов, и среди них мой милый муж, и я рядом с ним. Как ужасно видеть это!
Стоило ей это сказать, как видение пропало, перед ней вновь оказалась лишь заснеженная земля.
– Я их больше не вижу, – Сигрид всматривалась в снег в поисках своего мужа, по ее щекам катились холодные слезы.
Гудрид завела дрожащую Сигрид в дом. Сигрид умерла еще до рассвета, ее бездыханное тело уложили в гроб.
В сумерках муж Сигрид отправился посмотреть на улов рыбаков, но тут за ним прислали от Торстейна, сына Эйрика.
– Твоя жена Сигрид… Она встала из гроба! И идет к тебе в постель!
Муж Сигрид вернулся в дом и увидел, что его жена сидит на краю его кровати. В ужасе и отчаянии он схватил секиру и ударил ею в грудь восставшей из мертвых Сигрид.
Но вечером пришло новое несчастье – Торстейн, сын Эйрика тоже умер от болезни. Гудрид горевала над телом мужа, но муж Сигрид уговорил ее поспать, пока он будет стеречь покойников. В самом начале ночи Торстейн, сын Эйрика, поднялся из своего гроба.
– Позовите Гудрид, мне надо с ней поговорить, – его голос звучал почти как обычно, но в нем слышались завывания снежных бурь. – Богу было угодно даровать мне этот час для искупления моей жизни.
Муж Сигрид, не сводя глаз с сына Эйрика, подошел к Гудрид и положил руку на ее плечо.
– Просыпайся, Гудрид, твой муж хочет поговорить с тобой. Решай сама, как тебе поступить. Но если захочешь говорить, то перекрестись и попроси Божьей помощи.
– Может быть, благодаря этому чуду произойдет то, что будут долго помнить. Мне не избежать беды, если она мне суждена, но я надеюсь, Бог смилуется и защитит меня. Меньше всего я хочу, чтобы мой муж приходил с того света и мучился.
И Гудрид пошла к своему мужу. Ей показалось, что у него текут слезы. Он прошептал ей на ухо несколько слов так, чтобы никто другой не слышал.
– Счастливы те, кто твердо держится веры. С ней приходит помощь и милость Божья, – сказал Торстейн громко.
Он немного помолчал, в его мыслях завывала вьюга.
– С тех пор как в Гренландии появилось христианство, у нас завелся плохой обычай. Людей хоронят прямо там, где они умерли, в земле, которую не освятил священник. Над могилой вбивают столб, а потом, когда священник наконец приезжает, столб вытаскивают и льют в дыру святую воду. Так отпевают покойника, даже если прошло много времени. А иногда и вовсе не отпевают. Это неправильно. Я хочу, чтобы всех, кто умер здесь, включая меня, отнесли в церковь. А Гарди пусть сожгут на костре: он причина всего, что случилось этой зимой с покойниками. Если поступите, как я сказал, больше мертвецы не будут восставать из своих могил.
Торстейн затих, а потом вновь обратился к Гудрид.
– Милая Гудрид, тебя ждет великая судьба, но остерегайся брака с гренландцем. Отдай наши деньги церкви или раздай бедным, – Торстейн в последний раз взглянул на Гудрид и умер во второй раз.
Тела Торстейна и других умерших отвезли в церковь Эйрикова Фьорда, и священники совершили над ними отпевание. Вскоре после этого умер Торбьёрн, отец Гудрид. Она унаследовала все его добро, а Эйрик Рыжий взял на себя заботу о ней.
7
Вторая свадьба Гудрид
Торфинни Карлсефни происходил из знатного рода и был очень богат. Его отец – Торд Лошадиная Голова – жил на севере, в Полуостровном Фьорде, на хуторе Рябиновый Мыс. Его мать звали Торунн. Карл сефни ходил в торговые походы и считался отличным купцом. Однажды летом он снарядил корабль и собрался плыть в Гренландию. С ним решил отправиться Снорри, сын Торбьёрна с Лебединого Фьорда. Всего на корабле было сорок человек.
В то же лето двое других купцов – Бьярни, сын Гримольва с Широкого Фьорда, и Торхалль, сын Гамли с Восточных Фьордов, – снарядили корабль для поездки в Гренландию. У них тоже было сорок человек на борту.
Когда всё было готово, оба корабля вышли в море. Сколько они плыли – неизвестно, но осенью оба судна благополучно добрались до Эйрикова Фьорда.
Эйрик Рыжий и поселенцы отправились на встречу кораблям, между ними завязалась оживленная торговля. Гудрид тоже пришла посмотреть на заморские товары. Купцы предложили девушке взять все, что ей приглянется. Эйрик, заметив такую щедрость, ответил не менее щедрым жестом, пригласив людей с обоих кораблей на зимовку в свой дом на Крутом Склоне. Купцы приняли приглашение и перевезли свои товары в большие клети на Крутом Склоне.
Эйрик Рыжий стал невеселым, когда подошло время праздновать середину зимы. Это заметил Карлсефни, который, как и все купцы, был доволен зимовкой у Эйрика.