Может, потому что боялся истины. А может… потому что не хотел снова увидеть, как он сам теряет над собой контроль – прямо перед ней.
Он пил. Бутылка за бутылкой. Пил, пока не начал проваливаться в полудрему. Граница между сном и явью стерлась. Он уже и сам не знал, спит или просто бредит.
Послышался тихий звук – будто в комнате кто-то шевельнулся. Сквозь пелену сна и хмеля он не мог понять, кто это, но нутром почувствовал – это она.
Соран. Призрак Соран.
Он приходил к нему не раз. Видение всегда усаживалось напротив. Говорило с ним. Иногда даже издевалось. Смеялось над этим жалким, сломленным человеком, который когда-то звался королем.
Сегодня он был готов и к насмешкам. Он и вправду был жалок как никогда.
– Опять явилась? – прохрипел он и прищурился, вглядываясь в полумрак.
Тусклый мир понемногу обрел очертания. Она сидела на прежнем месте, смотрела жалостливо, красными, как у зайца, глазами.
– Что это за взгляд? Опять пришла глумиться? Что ж, изволь – выслушаю все.
– С чего бы мне это делать?
Голос прозвучал иначе. Не как во сне. Он был… живой. Звучал слишком отчетливо. Слишком реально.
Он резко протрезвел. Вспомнил, как сегодня на рассвете забрал ее с причала. Вспомнил, что она действительно вернулась во дворец.
Он распахнул глаза, прогоняя пелену.
Там, где обычно сидело только ее видение, на этот раз была настоящая Соран.
Он вдруг почувствовал, как сердце на миг остановилось.
Глава 7
Что ж, позвольте мне тогда лечь рядом с вами
Перед тем как распахнуть двери в опочивальню, Соран сделала глубокий вдох.
Она только что выслушала подробные наставления от евнуха. Причина, по которой она вернулась во дворец, была ясна: залечить раны короля Ли Хона – и позаботиться о том, чтобы отбор королевской невесты прошел успешно.
Но ведь Хон и Соран… они были не просто знакомы. Они когда-то любили друг друга. И пусть между ними пролегла разлука, стоит ей только увидеть его – и слезы грозили хлынуть из глаз. Стоит только прикоснуться – и прежние чувства могли вырваться наружу, не спрашивая позволения.
Но Соран решила спрятать свои чувства поглубже. Если позволить им взять верх, церемония отбора обернется провалом. А провалить его означало навлечь на страну беду, которую она даже представить не осмеливалась.
Сдерживая волнение, она вошла в покои.
Первое, что бросилось в глаза, – окно, плотно закрытое тяжелой шторой. Снаружи уже вовсю сияло утреннее солнце, но здесь, внутри, по-прежнему царила ночь.
Король Ли Хон сидел у окна, привалившись к стене, – казалось, он задремал. На звук ее шагов король чуть пошевелился, вынырнул из полудремы и посмотрел в ее сторону.
– Опять явилась?
Соран на мгновение растерялась.
Опять?
Она ведь только-только вернулась, как мог он сказать «опять»? Неужели он принял ее за видение? Как когда-то принимал мошенницу за дух покойной принцессы Ан? У нее дрогнули зрачки. Насколько же глубоко пал Его Величество… При виде него ком подкатывал к горлу, но она усилием воли прогоняла слезы. Нужно было сдержаться.
– Что ты здесь делаешь? – голос Хона звучал раздраженно, будто он тоже не хотел, чтобы его слабость была замечена.
– Вы сами велели мне вернуться и служить вам, – спокойно ответила Соран, сохранив безупречно прямую осанку и четкий тон. – Моим предназначением в стенах дворца всегда было…
– Быть обманщицей, так? Обманывать меня, лгать мне в глаза?
Его досада, видно, еще не остыла. Но Соран и бровью не повела:
– Мое предназначение – сделать так, чтобы Ваше Величество снова стал человеком. А сейчас… вы на человека мало похожи.
Соран смотрела королю Ли Хону прямо в глаза, и от этого взгляда ему стало не по себе. С того самого дня, как она покинула дворец, никто не решался говорить с ним столь прямо.
– Если я не человек, то кто же – зверь?
– Для короля Чосона вид у вас неподобающий.
– Ну что ж, глумись. Давай, не стесняйся.
– Ну, раз вы настаиваете…
Что, она и правда собирается? Хон сжал челюсти. А Соран спокойно продолжила:
– Вы жалки, Ваше Величество. Вот честное слово.
«…Что?»
Обстановка в комнате резко переменилась.
– Любой деревенский простак и тот держался бы достойней.
Она… она правда издевается?!
На лице короля появилось нечто среднее между растерянностью и обидой. И правда – только Соран была способна говорить такое Его Величеству. Он думал, что стоит увидеть ее вновь – и сердце разлетится на куски. А вместо этого… в груди вдруг поднялся боевой задор. В словесной перепалке с Соран ему не тягаться, но сдаваться не хотелось.