Пора было положить этому конец. Он не имел права продолжать думать о Соран. Настало время сосредоточиться на выборе королевы. Он не имеет права прибавлять страданий своему народу. На этой мысли его и застал прозвучавший снаружи голос главного евнуха:
– Государь, офицеры Чхве Сонхек и Чи Хваль просят аудиенции.
– Пусть войдут, – сказал Хон и нахмурился. Появление этих двоих его удивило. Они отвечали за охрану Соран, и от этого у него сердце сразу кольнуло: не случилось ли чего?
– Мы пришли с докладом, – отозвался Сонхек.
– Докладом? О чем же?
– Это касается… будущего отбора королевской невесты, Ваше Величество.
– Отбора невесты?
В глазах Хона блеснула острая настороженность. Тема была болезненной для всех, а для него особенно.
Сонхек тяжело вздохнул. Ему стоило немалых усилий заговорить:
– Простите за дерзость, государь, но… мы услышали, что предстоящий отбор будет подстроен.
Глаза Хона округлились: «Подстроен? Значит, есть кандидатка, которую продвигают?»
– У вас есть доказательства? – спросил он.
– Мы провели небольшое расследование и пришли к выводу, что за происходящим стоит организованная сеть. В последнее время участились похищения девушек из знатных домов.
Перед глазами Ли Хона пронеслись тревожные образы. Он вспомнил, как спас Хэён из лап мерзкого бородатого хряка и как нашел Соран в логове разбойников.
– Все похищенные барышни родом из хороших семей, славились красотой и кротким нравом. Их называли главными претендентками на роль королевской невесты. Похоже, кто-то методично устраняет будущих кандидаток.
Брови Хона дрогнули. Значит, у нынешнего отбора невест появился теневой кукловод? Не тот ли самый, что когда-то лишил жизни наследную принцессу? Неужели он снова оскалил черные клыки?!
– Возможно, придворных дам, ведающих отбором, уже подкупили.
– Есть ли у вас доказательства?
– Они из внутреннего дворца, снаружи нам трудно было их проверить, но слухи ходят уже давно.
– Вот как…
Лицо Хона окаменело.
– Евнух. Немедленно вызови ко мне главу королевской канцелярии.
– Слушаюсь, государь.
Сонхек с беспокойством взглянул на короля: а вдруг, подняв шум вокруг пустых подозрений, они сорвут сроки отбора, который и без того нужно провести как можно скорее?
– Я распоряжусь, чтобы главный советник провел подробную проверку придворных дам. Пусть проверит их связи и выяснит, не получал ли кто взяток или «вознаграждений за услуги».
– Да, государь.
– Сыскное ведомство давно занимается делом о похищениях девиц. Я и сам пытался добраться до корня, но все тщетно. И вот теперь оказывается, что эта шайка тесно связана с отбором королевской невесты.
– Именно так.
– Откуда у вас эти сведения?
Взгляд Хваля дрогнул. Они с Сонхеком решили не упоминать Соран и Синвона. Нельзя, чтобы их имена всплыли, особенно теперь, когда отбор невесты должен вот-вот начаться. Нельзя рассказывать, что Соран едва не погибла и что, возможно, ей предстоит уехать далеко-далеко… Скажи они об этом – и отбор невесты снова окажется под угрозой.
Но Ли Хон будто прочел мысли:
– Не Соран ли послала вас с этой вестью?
– Н-нет, Ваше Величество, – ответил Хваль, напряженно выпрямившись.
Он ожидал, что король продолжит расспросы, но, к счастью – или, может, к несчастью, – тот не стал больше спрашивать о ней. Только коротко распорядился:
– Впредь, если возникнут подобные подозрения – даже самые малые, – не медлите и докладывайте мне лично. Я сам буду решать, что правда.
– Слушаемся, Ваше Величество.
Главный евнух доложил о том, что прибыл главный советник из Королевской канцелярии. Хон кивком отпустил офицеров. Те поклонились и уже было повернулись к выходу, когда услышали:
– Ну что, не тяжко нынче жить в доме Синвона?
Фраза прозвучала почти обыденно – и все же была будто пропитана странным чувством. Значит, Хон уже знал. Он знал, что Соран находится сейчас в доме Синвона. Знал и о том, что эти двое – тоже там.
Сонхек и Хваль беспомощно переглянулись, не зная, как ответить.
– Можете не отвечать. Ступайте.
Они вышли из покоев, но лица их оставались мрачными. В последнем взгляде государя проскользнула такая нестерпимая боль, словно он вот-вот расплачется.
Главный советник немедленно приступил к внутреннему расследованию. Речь шла о возможном подкупе придворных дам – тех, кто курировал отбор, – и именно это придавало делу особую щепетильность. Действовать открыто было нельзя. Достаточно будет одного слуха о вмешательстве в отбор невест, чтобы вызвать волнение среди народа, уставшего от затянувшегося запрета на браки.