– Ещё бы…
Я согласно кивнула, ощущая, как меня охватывает какое-то неприятное чувство. Я понимала, что Арикава рассказала о произошедшем исключительно из благих побуждений, но слышать критику в адрес лучшей подруги всё равно было очень обидно. Вместе с тем я здорово рассердилась на Аяку.
– Онда и в школу толком не ходит, и в неприятности попала…
– Сплошные проблемы, да…
Не зная, куда деться, я перевела взгляд на окно, но там из-за гор был виден лишь небольшой кусочек неба.
– Я думаю, что первый год старшей школы – очень важное время…
Ага, последние несколько лет я только про «важное время» и слышу.
– Мне кажется, не стоит дружить с теми, кто ввязывается в неприятности…
Не твоё дело!
Но я всё-таки изобразила улыбку и повернулась к Арикаве:
– Пожалуй, ты права. Спасибо.
На её лице появилось выражение облегчения, и одноклассница вернулась на своё место.
– Привет, Аюми! О чём это вы болтали? – услышала я чей-то голос.
– Да так, про фильм, – соврала я, чувствуя болезненный укол совести.
Мы с Аякой договорились встретиться на Сундзе в воскресенье. Вообще-то станция Сакумэ ближе к нашим домам, но Аяка всегда просит приехать именно на Сундзу – уж очень ей не хочется случайно встретить кого-нибудь знакомого.
В городе уже не осталось туристов, зимой приезжающих посмотреть на чаек, – птицы улетели ещё в апреле и прилетят теперь не раньше ноября, когда снова похолодает. А пока в наш маленький провинциальный городок вернулась привычная тишина, и я даже скучала по прежней оживлённости, но в то же время чувствовала некоторое облегчение.
Дни проходят, а даже самое ближайшее будущее остаётся всё таким же туманным. Такое чувство, что меня силой заставили участвовать в марафоне без конечной цели. Интересно, что станет со мной к следующей зиме?..
На велосипеде я поднялась на склон перевала Сундза где-то минут за пятнадцать. Дальше мне предстояло спуститься по противоположному склону к самой станции. Мне стало так жарко, что пиджак пришлось снять.
Аяка ещё не пришла – её не было ни снаружи, ни внутри самой станции.
Я присела на круглую скамейку, надеясь немного остыть. Через несколько минут я услышала шуршание велосипедных шин по асфальту и вернулась на тротуар.
– Заждалась?
Аяка остановила велосипед, и я, глядя на неё, буквально потеряла дар речи. Мы довольно давно не виделись, но её волосы точно стали ещё светлее, чем раньше. Русый цвет сменился скорее золотистым, а брови были тонко выщипаны. На ней была ярко-розовая трикотажная одежда, и из всего образа выбивались лишь заношенные старые кроссовки.
Но ещё больше меня удивило её лицо.
– Что у тебя с глазом?
Подруга спрятала правый глаз под чёлкой, но я видела опухший фиолетовый синяк.
– А, это? Папаша заехал. – Аяка скривилась – ей явно было очень больно.
– Ничего себе… Как так-то?
– Да он достал уже!
Аяка нарочито громко рассмеялась, выдвигая подножку велосипеда. Её смех звучал неправдоподобно.
– Слушай… А это правда, что тебя в полицию приводили?
Вообще-то я собиралась задать этот вопрос попозже, но он вырвался помимо моей воли.
– Вот блин, уже узнала…
Аяка пожала плечами – и я тут же осознала, что Арикава говорила правду. Наверное, отец ударил её, когда забрал дочь домой из полицейского участка.
– Тебя кто-то видел? Уже даже слухи поползли…
– Да без разницы. Пусть себе болтают, – с безразличным видом сказала Аяка.
В холл станции мы заходить не стали, вместо этого немного спустившись по склону, и пошли под эстакаду, ведущую направо.
– Что у тебя там случилось? Ты же обещала, что поедешь домой…
– Да я как раз собиралась, а тут полиция – вот и сцапали. Ладно, хватит уже об этом!
Я разозлилась, глядя на её развевающиеся на ветру волосы. Я же волнуюсь, а она!..
– Слушай, Аяка, ну нельзя же так…
– Тебя это не касается. Не хочу об этом говорить – и точка!
– Нет, давай обсудим…
– Да сказала же – не хочу! Что тут непонятного?.. – Голос Аяки прозвучал непривычно низко и резко, и я от изумления потеряла дар речи. Подруга обернулась и гневно посмотрела прямо мне в глаза.
Видимо, осознав свою резкость, Аяка медленно покачала головой:
– Как-нибудь потом всё расскажу, хорошо? Не сегодня. Может, по мне и не скажешь, но я чувствую себя ужасно виноватой.
– Ладно…
– Лучше иди-ка сюда, – сказала подруга и, видя, что я замерла на месте, потянула меня за руку.
Я вроде давно знаю Аяку, но не могу не отметить, что она сильно изменилась. Мне почему-то казалось, что однажды новая Аяка так вырастет, что моя подруга совсем исчезнет.