Несколько человек из нашего взвода попали в санбат: саранча посекла и изрезала им лица и кисти рук, порвав перчатки, противогазовые маски и плащи. К счастью, летальных исходов не было.
Отмечу, что после данного инцидента, вызвавшего настоящий шок в соответствующих высоких кругах военных и ученых, занятых разработками нового химико-бактериологического оружия массового поражения, проверяющих правительственных комиссий на острове было великое множество. Остров и полигон посетили и пузатые надменные генералы в окружении стай перепуганных, словно что-то укравших полковников, приезжали и какие-то понурые и чрезвычайно серьезные гражданские дяди. Так что же произошло?
В Морозильнике случайно кто-то разлил феромоновую жидкость, специально синтезированную для привлечения насекомых. Оказывается, у них очень развито обоняние, и во многом они ориентируются благодаря запахам, вызванным феромонами, сигнализирующими о чем-либо, например, о половой зрелости самок, гибели того или иного насекомого. И, естественно, братья наши меньшие отреагировали на «сигнал», не подозревая, какому страшному испытанию они подвергли братьев старших. В то же время многие офицеры говорили о нем как о неожиданном удачном эксперименте ученых! «А ну как таких сбрендивших тварей к потенциальному противнику в тылы заслать?» — вопрошал взводный Лавруха, который теперь частенько сиживал у нас в «скворечнике» — помещении дежурного. Однажды он шепотом рассказал о страшно секретном эксперименте ученых-энтомологов: дескать, это они медведок и саранчу напустили на остров и... получили ордена, в отличие от него, спасителя детей и женщин, и его проверенных ночными кошмарами подчиненных — нас, значит!
Однако через два месяца выяснилось, что не забыты и мы, рядовые бойцы: к осени командование составило списки отличившихся и отправило некоторых в отпуска. Поехал в отпуск и я. Находясь в отпуске, я выпросил у симпатичной девчонки-библиотекарши энциклопедический словарь. В нем отыскал пояснение к термину «феромоны» — было чрезвычайно интересно, что это за вещества такие, от которых «едет крыша» у прямокрылых и арахнид? И вот что я узнал: феромоны — химические вещества, вырабатываемые железами животных; выделяясь во внешнюю среду одними особями, феромоны оказывают влияние на поведение, а иногда и на рост и развитие других особей того же вида. Особенно важную роль феромоны играют в жизни насекомых. У общественных насекомых они регулируют состав колонии и специфическую деятельность ее членов. Феромоны и их химические аналоги применяют в борьбе с насекомыми-вредителями.
По возвращении на остров в часть я с удивлением обнаружил, что нас встречает новый командир — вместо проверенного и любимого Лаврухи. Он-то и объяснил, что у Лаврухина кончился срок службы и наш отважный командир отбыл куда-то в направлении Крайнего Севера.
После этих драматических событий прошли годы, и вот что странно: не для всех моих земляков служба на данном полигоне прошла бесследно — некоторые страдали непонятными болезнями.
Павел АМНУЭЛЬ
ЗАПИСКИ КОСМОПРОХОДИМЦА
ПРИВЕТ, АНДРОМАХА!
Большая часть моих приключений опубликована, вы уже кое-что обо мне знаете, и потому я могу рассказать еще больше. Раньше, когда вам было известно только мое имя — Иона Шекет, — приводить некоторые факты из моей биографии было бы опрометчиво, вы наверняка решили бы, что я, как минимум, преувеличиваю, а как максимум — просто выдумываю.
Но сейчас-то, полагаю, вы готовы поверить любому моему слову!
В Патруле времени я прослужил три современных года и около двадцати пяти своих, биологических, и, честно говоря, мне стало это надоедать. Конечно, служба была почетна, интересна, иногда даже просто интригующа, но согласитесь, очень неприятно, возвращаясь с задания, ощущать себя постаревшим на полный срок — от месяца до полугода, в зависимости от обстоятельств, — в то время как в реальности прошло всего десять-двадцать секунд, ровно столько, сколько нужно оператору, чтобы нажать на клавишу пуска, проверить контрольный отсчет и вытащить патрульного из колодца времени. Я знаю, что кое-кто из патрульных повредился в уме от такой работенки — отправляешься на задание, полгода ищешь в каком-нибудь XVI или X веке скрывшегося там террориста, спишь в навозе и ходишь, будто оборванец, возвращаешься, а жена говорит тебе как ни в чем не бывало: «Ты почему, милый, опоздал сегодня с работы на полчаса? Видимо, завел любовницу?» А от тебя, между прочим, пахнет не дорогими духами, а навозом. Поневоле свихнешься.