«Разумеется, можно, — отвечает обычно мой непосредственный начальник господин Брументаль, чье голографическое изображение я имею честь лицезреть всякий раз, получая очередное пренеприятное задание. — И более того, мы это непременно сделаем, если вы заплатите...» И далее следует сумма цифрами и прописью, из которой сам патрульный обычно получает ровно столько, сколько ему следует по контракту за сверхурочную работу.
Так вот, вернувшись из Атлантиды после выполнения очередного задания, я услышал, как изображение господина Брументаля говорит с ехидцей в голосе:
— А теперь, Шекет, вам придется проявить максимум воображения, потому что задание, которое вы получите, совершенно необычно.
Когда такие слова произносит руководитель службы охраны времени, любому патрульному становится не по себе.
— Дело в том, — продолжало изображение господина Брументаля, — что у президента Ильи Сапира пропал любимый кот, и есть подозрение, что он отправился погулять в Колодец памяти.
— Сам? — поразился я кошачьей смелости.
— Нет, конечно, — пожало плечами изображение. — Президент Сапир разрезал ленточку в новом ответвлении Колодца, а кот, как обычно, бродил сам по себе неподалеку. Но когда президент вышел из помещения, кот за ним не последовал, а охрана так и не сумела обнаружить несчастное животное. Вы понимаете?
Чего тут было не понимать? Колодец памяти — это, по сути, музей, где собраны записи личностей великих людей прошлого, настоящего и будущего. Одни личности восстановлены по историческим документам и оставшемуся биологическому материалу, другие — по собственным многочисленным мемуарам, третьи скомпонованы из записей патрульных, которым доводилось заниматься своей деятельностью не в прошлом, а в будущем. Если кота не нашли, значит, ему удалось проникнуть в чью-то память, где он сейчас и обитает, не зная, какой переполох вызвало его исчезновение из реальности.
Новое задание показалось мне простым и неинтересным. Как я ошибался!
Огромный небоскреб, с надписью «Колодец памяти» над последним, сто пятнадцатым этажом, располагался около перекрестка Гивати по дороге из Тель-Авива в Ариэль. Я прибыл на место и для начала потребовал все сведения о коте господина президента. Оказалось, что звали его (кота, разумеется, а не президента) Шмулик, но домашние обычно обращались к нему: «Шмулик-жулик». Шмулику было от роду три года, и он, как оказалось, довольно часто пропадал из дома — потом либо возвращался сам, либо его находили на одной из свалок в обществе кошек легкого поведения.
Учитывая это обстоятельство, я решил попробовать счастья в Колодце номер 2, где хранилась память госпожи Ниры Стеллман, голливудской звезды первой трети нашего века, женщины весьма фривольного нрава, но талантливой, как Софи Лорен и Лиз Тейлор вместе взятые.
— Вы только осторожнее, — напутствовал меня оператор Колодца, выдавая универсальный Ключ памяти. — Нира была еще та штучка.
Я ничего не ответил — напоминать патрульному о необходимости соблюдать осторожность попросту невежливо.
В Колодец памяти обычно бросаешься как в омут — вытянув вперед руки и задержав дыхание. Так я и сделал. Память Ниры Стеллман находилась на третьем уровне хранения — это означало, что операторы полагали несущественной для будущих поколений личную жизнь великой актрисы, и потому сведения о ее многочисленных романах были из блока хранения изъяты, остались лишь воспоминания о работе на съемочной площадке. Почему-то операторы были уверены, что уж эти воспоминания не содержат ничего, способного поколебать нравственные устои общества.
Они ошибались так же, как ошибся я, воображая, что новое мое задание станет легкой прогулкой.
Обнаружив вход в память Ниры Стеллман, я отпер его универсальным ключом и немедленно оказался перед камерой на съемках супербоевика «Агамемнон-4». Хорошо, что нервы у меня крепкие, закаленные многочисленными экспедициями как в прошлое, так и в иные миры. Видите ли, все рассказы о великой актрисе, как о женщине очень раскованной, оказались детским лепетом по сравнению с тем, что я обнаружил на самом деле. Направленный на нее объектив кинокамеры она видела в образе... м-м... как бы это помягче выразиться... А уж кого Нира Стеллман видела перед собой вместо самого оператора!