Я человек привычный к любой неожиданности, но мне захотелось немедленно вывалиться из памяти актрисы в коридор и просить изображение господина Брументаля, чтобы меня избавили от выполнения задания.
Усилием воли я сдержался и даже заставил себя сосредоточиться, что неимоверно сложно, когда находишься в чужой памяти, и тем более — в памяти Ниры Стеллман.
Чтобы найти Шмулика, я должен был разобраться: есть ли в памяти актрисы нечто кошачье. Не повлияла ли на поведение Ниры Стеллман личность кота Шмулика?
Вот тут-то я и попался в ловушку, о которой не подозревал вначале.
Когда Шмулик влез в чужую память, он, как вы понимаете, не думал о сохранении ее структуры в неприкосновенности. Он вообще не думал, ибо разве коты способны мыслить? Своими когтями он расцарапал всю ткань памяти, которая стала похожа на материю, разодранную на полосы. А я влез в эти разрывы, не подумав о том, что и мои собственные воспоминания теперь поневоле впечатываются в эту структуру, поскольку она уже необратимо нарушена.
Наделе это выглядело таким образом. Стоя перед камерой и разыгрывая эпизод из супербоевика «Агамемнон-4», Нира Стеллман неожиданно повела себя, как мог бы повести кот Шмулик, попавший в тело патрульного, получившего задание уничтожить вражеского агента, проникшего в руководство Моссада в первые годы его существования.
А поскольку память, вообще говоря, структура неуправляемая, то мне ничего не оставалось делать, как наблюдать, не имея возможности вмешаться в ход событий, которые на самом деле, конечно, никогда не происходили.
Я протянула (не забудьте, что я была... был... ну, неважно... в памяти Ниры Стеллман и видел... видела... тьфу, черт... себя ее глазами) руку и схватила за нос оператора, зашипев при этом, как кот, поймавший мышь.
— Отвечай, — потребовала я, — кто заслал тебя в это время и от кого ты получил задание уничтожить Моссад!
Бедняга оператор уронил пульт управления камерой, и аппарат стоимостью в два миллиона долларов (полная трехмерность, круговой обзор и все такое) брякнулся об пол. А я, между тем, обернувшись, увидела глядевшего на меня во все глаза актера Нила Мейсона, моего партнера по съемкам, и немедленно попыталась вступить с ним в интимные отношения. Но поскольку память Ниры уже была нарушена, выразилось это в том, что я начала рассказывать Мейсону подлинную историю Моссада, представляя при этом его главу котом, желавшим уничтожить всех мышей на планете.
Память Ниры Стеллман была, как я уже сказал, испорчена безвозвратно, но память актера Нила Мейсона оставалась в первозданной неприкосновенности! Он решительно не помнил подобного эпизода в своей артистической карьере и потому пришел в страшное возбуждение. Размахивая руками наподобие ветряной мельницы, он вышел из роли и принялся доказывать мне, что я не права, ничего такого с ним никогда не происходило, и вообще, по его понятиям, интимные отношения — нечто совсем иное, не имеющее к Моссаду никакого отношения.
Я продолжала наступать, и некая частица моей памяти, понимавшая, что является отголоском воспоминаний какого-то патрульного по имени Иона Шекет, раздумывала над тем, что можно предпринять в подобной ситуации.
Сказать по чести, нам — всем троим (я имею в виду себя, Ниру и кота Шмулика) — помог случай. Впоследствии это обстоятельство я скрыл в своем отчете, начальству ни к чему знать, как на самом деле проходила операция, пусть воображает, что агент был на высоте и сделал все, что мог.
Когда я отвернулась, оператор (воспоминания его немедленно восстановились) поднял испорченный уже пульт и не нашел ничего лучшего, как воспользоваться им не по назначению. Я почувствовала жуткий удар по макушке, копна дивных волос, по которым вздыхали мужчины всего мира, смягчила удар, но в результате воспоминания Ниры Стеллман на миг отделились от памяти Ионы Шекета, и я смог взять на себя управление мыслительным процессом.
Я схватил в охапку кота и, не желая искушать судьбу, немедленно вывалился из съемочного павильона, из мемуаров Ниры Стеллман и из Колодца памяти, захлопнул все двери и...
В общем, задание-то я выполнил, кот Шмулик терся о мои туфли и что-то мурлыкал, но...
Видите ли, я действовал очень быстро и потому не успел полностью разделить наши со Шмуликом воспоминания. Теперь бедный кот время от времени, по словам президента Сапира, пытается рассказать ему о взятии Итаки, а мне постоянно вспоминаются ласковые кошки на карнизе виллы в Кейсарии.