Сажать звездолет я не стал — мало ли, вдруг ненароком раздавлю небольшую страну типа Сан-Марино или Лихтенштейна! Но болтаться на орбите тоже было мало удовольствия, и я спустился на Землю в рабочем скафандре. Пролетел сквозь атмосферу, плюхнулся в море — подальше от греха! — и до берега добирался вплавь.
Из воды я вылез там, где на карте «моего» Израиля значилась Газа. В «моем» Израиле и в мое время это была пустынная местность, поскольку еще в начале XXI века почти все население этого города сбежало в Египет и Саудовскую Аравию от бесчинств собственных руководителей. Точно не помню, что тогда произошло, кажется, преемник Арафата поссорился с мэром Газы, тот пригрозил отделиться, преемник великого раиса не стерпел наглости и обработал Газу пестицидами, будто это был не город, а плантация с сорняками.
Я вышел на берег и снял скафандр. С высоты моего роста я видел Тель-Авив — будто карту на зеленом фоне с голубой каймой берега. Как вы понимаете, у меня не было и быть не могло никаких враждебных намерений — я всего лишь хотел узнать, как развивалась история этого мира. Может быть, здесь, где все такое маленькое, зло тоже оказалось невелико? Я пристроил к глазам сильный телескопический бинокуляр и принялся вглядываться в сеть далеких улиц.
Первое, что я увидел, было жерло танкового орудия, направленного мне прямо в левый глаз. Сейчас неведомый танкист нажмет на гашетку... Я дернул головой как раз вовремя, чтобы снаряд, выпущенный мне в лицо, пролетел мимо. Вряд ли он сумел бы причинить мне вред — он был меньше булавочной головки, — но сознание, что в меня стреляют, было очень неприятным.
Нужно было срочно налаживать контакт, и единственное, что мне пришло в голову, — написать на собственном лбу: «Я — свой. Мое имя Иона Шекет. Я — из другой вселенной». Я бы написал и больше, но мой лоб оказался нс столь большим, как мне представлялось, когда я глядел в зеркало.
Видели бы вы, что тут началось! Булавочные головки засвистели мимо, как комары в жаркий день. Стрелявшие, видимо, хотели только напугать меня, потому что ни один снаряд не попал в цель — если конечна, целью был я.
Минуту спустя я увидел два десятка блох, которые кружились перед моими глазами. На самом деле это были бомбардировщики, и, если они несли в бомбовых отсеках по два-три мощных фугаса, то могли даже доставить мне кое-какие неприятности. Я взмахнул рукой, и блохи пустились наутек.
Я ткнул себя пальцем в лоб, привлекая внимание к надписи, не увидеть которую мог бы разве слепой дервиш. И что вы думаете? Мне ответили!
Самолеты закружились над Тель-Авивом будто на военно-воздушном параде, выписывая в небе с помощью трассеров слова, повергшие меня в состояние шока. Вот что я прочитал:
«Иона Шекет! Через минуту будешь подвергнут атомной бомбардировке! Предателю — смерть!»
Вот так раз! Мое имя им известно — это естественно, наверняка я и здесь существую или существовал прежде. Но что я мог сотворить, чтобы меня сочли гнусным предателем, достойным смерти? Атомная бомбардировка, подумать только. Меня не спасет никакой скафандр. Нужно убираться!
Но я не мог так просто вернуться на орбиту — меня снедало любопытство. Что я, в конце концов, сделал плохого?
Я стер ладонью надпись с собственного лба и начертал другую: «В чем моя вина? Я — из другой вселенной, мне ничего не известно о вашем Ионе Шекете!»
Самолеты перестроили звенья, и в небе начала вырисовываться надпись:
«Иона Шекет — предатель! Ты воспользовался доверчивостью дирекции Института времени, проник в кокон Вселенной и изменил мировые постоянные! Из-за этого человечество не может выйти на пределы Солнечной системы. Человек не может покорить Галактику! Смерть Ионе Шекету!»
Поскольку, пока я читал всю эту чушь, минута истекла, я не стал искушать судьбу и включил ранцевые двигатели. Должно быть, я снес половину Синая, но меня это уже не волновало.
— Послушай, — пожаловался я корабельному компьютеру, когда вернулся на борт, — что происходит? Я понял, что местная Вселенная так мала потому, что местный я забрался в то время, когда Большой взрыв еще не произошел, и что-то там учудил. Ну и что? Чем им плохо?
— Думать головой надо, — буркнул компьютер. — Изменились не только постоянная тяготения, но и скорость света. До ближайшей звезды нужно добираться несколько тысяч лет — по своему счету времени. Галактика для них закрыта. Неудивительно, что они на тебя так взъелись.
— Вот оно что... — протянул я. — Что ж, нужно исправлять ошибку, хотя вовсе не я ее совершал. Ты можешь вернуться во времени к моменту Большого взрыва?